Осколки чести. Барраяр стр. 251
сэр.
— Не спеши с благодарностями. Я из тебя за них кровавый пот выжму.
Улыбка Куделки стала еще шире.
— Дело привычное.
Он неловко возился с нашивками.
— Позвольте мне, лейтенант? — спросила Корделия. Он настороженно поднял глаза. — Мне будет приятно, — добавила она.
— Для меня это большая честь, миледи.
Корделия аккуратно закрепила нашивки у него на воротнике и отступила, чтобы полюбоваться своей работой.
— Поздравляю, лейтенант.
— Можешь завтра купить новые и блестящие, — сказал Форкосиган. — Но я решил, что на сегодня эти сгодятся. Я тебя отсюда забираю. Отныне будешь жить в резиденции графа, моего отца, и учти, что работа начнется завтра на рассвете.
Куделка прикоснулся к красным прямоугольникам.
— Это были ваши, сэр?
— Когда-то. Надеюсь, с ними к тебе не прилипнет мое всегдашнее невезение. Носи на здоровье.
Оба они прекрасно понимали друг друга и без слов.
— Кажется, я не стану покупать новые, сэр. А то люди подумают, что я еще вчера был мичманом.
Гораздо позже, лежа в уютной темноте, в городском доме графа, Корделия вспомнила нечто, вызвавшее ее любопытство.
— А что ты говорил обо мне императору?
Форкосиган шевельнулся.
— Хм-м? А, это… — Он помедлил. — Когда мы спорили об Эскобаре, Эзар расспрашивал меня о тебе. Подразумевал, что ты поколебала мое мужество. Я тогда не знал, увижу ли тебя еще когда-нибудь. Ему хотелось понять, что я в тебе нашел. Ну вот, я сказал ему… — Он опять помолчал, потом договорил почти смущенно, — что ты одариваешь честью, как источник водой, всех, кто к тебе приближается.
— Как странно. Я совсем не чувствую себя полной чести — или чего-либо еще, не считая смятения.
— Естественно. Источник ничего не хранит в себе, — и он осторожно укрыл ее простыней.
ИнтерлюдияРезультатыРасколотый корабль висел в пространстве — черная масса во тьме. Он все еще вращался — медленно, еле заметно, со скоростью часовой стрелки. Вот его край затмил и проглотил яркую точку звезды. Прожекторы команды уборки дугами высвечивали останки
каркаса.
«Муравьи, растаскивающие мертвую бабочку, — подумал Феррел. — Падальщики…»
Он вздохнул и представил себе этот корабль таким, каким он был всего несколько недель тому назад. Быстрый, сверкающий, послушный человеческой воле… Его больше нет. Феррел взглянул направо и смущенно кашлянул.
— Вы готовы, техник? — спросил он у стоявшей рядом с его креслом женщины, так же безмолвно смотревшей на экран. — Вот отсюда и начнем. Наверное, можно задействовать режим поиска.
— Да, пожалуйста, офицер, — отозвалась она. Ее хрипловатый, глубокий голос соответствовал ее возрасту — по оценке Феррела, около сорока пяти. Темные, пронизанные сединой волосы были коротко подстрижены — ради удобства, а не для красоты, черты лица огрубели, а бедра раздались. На ее рукаве поблескивал ряд узких серебристых шевронов, каждый — за пять лет службы. А у Феррела не имелось ни одного, а его тело было еще мальчишески тощим.
Но она — всего-навсего техник военно-медицинской службы Эскобара. Даже не врач. А он — дипломированный пилот, и к тому же офицер. Его нейронные имплантанты и системы обратной связи полностью завершены. Как жаль, что их выпуск состоялся уже после завершения того, что сейчас называют 120-дневной войной. Хотя на самом деле она длилась всего сто восемнадцать дней, считая с того момента, как барраярская армада вторглась в пространство Эскобара, и заканчивая