Осколки чести. Барраяр стр. 255
исчерчена причудливыми завитками барраярского алфавита.
— Что это? — с любопытством спросил Феррел.
Она вздохнула.
— Нечто вроде талисмана. Я за последние три месяца немало узнала о барраярцах. Выверните десять карманов — я в девяти из них найдете какой-нибудь амулет, талисман, медальон или еще что-нибудь. И высокие чины увлекаются этим ничуть не меньше рядовых.
— Глупое суеверие.
— Не знаю, суеверие это или традиция. Мы однажды лечили раненого пленного — он утверждал, что это просто обычай. Амулеты дарят солдатам, но на самом деле никто в них не верит. И все же он начал буйствовать, когда перед операцией его раздели и забрали среди прочего талисман. Пока не дали наркоз, его с трудом удерживали три санитара. Не совсем обычное поведение для человека, у которого оторвало ноги. Он плакал… Но, конечно, он был в шоке.
Феррел разглядывал медальон на коротенькой цепочке. Рядом с шариком был подвешен еще и локон волос в прозрачной пластмассе.
— Что-то вроде святой воды? — спросил он.
— Почти. Это называется «материнские слезы». Посмотрим, смогу ли я прочесть… Судя по надписи, он у него уже давно. Кажется, тут сказано «мичман», и дата… Видимо, он был ему подарен в день рождения.
— Но это же не слезы его матери?
— Слезы. Именно поэтому и считается, что такой талисман защищает своего владельца.
— Похоже, защита не слишком надежная.
— Да, пожалуй.
Феррел иронически хмыкнул.
— Ненавижу этих парней — но, по правде говоря, мне как-то жаль его мать.
Бони забрала у него цепочку с подвесками, поднесла локон в пластмассе к свету и прочла надпись.
— Не надо ее жалеть. Она счастливая женщина.
— Почему?
— Это ее посмертный локон. Она умерла три года назад.
— И эта штука тоже должна приносить удачу?
— Нет, необязательно. Насколько я знаю, это просто память. Очень милый обычай. А самый отвратительный талисман из всех, что я видела, представлял собой маленький кожаный мешочек. Он был полон земли и листьев, и… сначала я решила, что там скелет какого-то существа вроде лягушонка, примерно сантиметров десять длиной. Но потом присмотрелась получше и поняла, что это скелет человеческого эмбриона. Наверное, какая-то черная магия. Довольно неожиданно — обнаружить такое на офицере инженерной службы.
— Похоже, никому из них они не помогают.
Она невесело улыбнулась.
— Ну, если и есть такие, которые помогают, то я их не увижу, правда?
Терса перешла к следующему этапу обработки: вычистила обмундирование, осторожно одела труп, а потом упаковала его в мешок и вернула в холодильник.
— Барраярцы так любят все военное, — объяснила она. — Я всегда стараюсь сохранить их форму. Она столько для них значит — я уверена, что
им в ней уютнее.
Феррел нахмурился.
— Я все равно считаю, что его надо было выбросить.
— О нет, — отозвалась Бони. — Подумайте, какая работа в него вложена. Девять месяцев беременности, роды, больше года пеленок — и это только начало. Десятки тысяч обедов, тысячи сказок на ночь, годы учебы в школе. Десятки учителей. А потом еще военная подготовка. Масса людей вложила в него свои труды.
Она пригладила прядку непослушных волос на голове трупа.
— Когда-то в этой голове была вселенная. Для его возраста у него большой чин, — добавила она, проверив данные компьютера. — Тридцать два. Командор Аристид Форкаллонер. Звучит приятно, самобытно. Очень барраярское имя. К