Осколки чести. Барраяр стр. 254
что я с ними делаю, ужасно неуважительно, но все же можно сохранять вежливость.
Феррел помотал головой.
— А мне кажется, это непристойно.
— Непристойно?
— Вся эта возня с телами. Столько трудностей и затрат, чтобы их собрать. Зачем такая канитель? Лучше было бы оставить их в космосе.
Терса пожала плечами, не прекращая своей работы. Аккуратно сложила одежду и просмотрела содержимое карманов.
— Мне нравится осматривать карманы, — заметила она. — Вспоминаю то время, когда я была маленькой и гостила в чужих домах. Меня всегда тянуло заглянуть в другие комнаты и посмотреть, какие у них вещи, как они их содержат. Если все было прибрано и разложено по местам, я почтительно восхищалась: мне никогда не удавалось быть аккуратной. Если же там был беспорядок, то я знала, что нашла родственную душу. Вещи человека — это нечто вроде внешней оболочки его разума, как раковина улитки. Мне нравится по их карманам придумывать, что они были за люди. — Аккуратные или неряхи, очень правильные или совсем бесшабашные… Вот возьмем, например, этого лейтенанта Делео. Он наверняка был очень сознательный молодой человек. Лишь то, что предусмотрено уставом, — и только вот этот маленький видеодиск из дома. Наверное, от жены. По-моему, с ним было очень приятно иметь дело.
Она аккуратно уложила коллекцию вещей в мешочек с соответствующей
биркой.
— Вы не собираетесь его просмотреть? — спросил Феррел.
— Нет, что вы! Это значило бы любопытничать.
Пилот усмехнулся.
— Я как-то не вижу особой разницы.
Терса закончила медицинский осмотр, приготовила пластиковый мешок для трупа и начала обмывание. Когда она дошла до аккуратной подчистки в области гениталий, необходимой из-за расслабления сфинктера, Феррел наконец сбежал.
Она просто чокнутая, решил он. Интересно, это причина, по которой она выбрала такую работу, или следствие сделанного выбора?
* * *Феррелу приснилось, будто он плывет на яхте по океану и вытаскивает полные сети трупов. Потом он вываливает свой улов в трюм, и они лежат там, мокрые и переливающиеся, словно покрытые радужной чешуей. Он проснулся, обливаясь холодным потом. Было огромным облегчением вернуться в кабину пилота, вновь слиться с электронным сердцем своего корабля. Корабль — чистый, механический, бессмертный, как бог: управляя им, можно забыть, что у тебя есть сфинктер. Но прошли еще сутки, прежде чем детекторы дали новый сигнал.
— Странная траектория, — пробормотал он, когда Бони снова заняла свое место за пультом силовых полей.
— Да… А, понятно. Это барраярец. Далеко его занесло.
— Выбрасывайте этого сукиного сына обратно.
— О, нет. У нас есть идентификационные данные на всех погибших. Часть мирного договора, как и обмен пленными.
— Если вспомнить, что они сделали с нашими пленными, то, по-моему, мы им ничего не должны.
Она пожала плечами.
Барраярский офицер оказался высоким широкоплечим мужчиной, судя по нашивкам на его воротнике — командором. Терса Бони была к нему так же внимательна, как и к лейтенанту Делео: она потратила немало усилий, чтобы выпрямить тело, и долго разглаживала мертвое лицо кончиками пальцев, стараясь вернуть ему человеческое выражение.
— Жаль, что так сильно раздвинулись губы, — проговорила она. — Из-за этого у него нехарактерно раздраженный вид. По-моему, он был довольно недурен собой.
В одном из карманов обнаружился небольшой медальон, а в нем — крошечный стеклянный шарик, наполненный прозрачной жидкостью. Обратная сторона медальона была вся