Осколки чести. Барраяр стр. 307
командовании в то время действительно происходили странные вещи. Так что это, наверное, подлинное воспоминание. Если хотите, я могу спросить Эйрела.
— Нет! Нет! Эта картинка не такая важная, как другие.
— Тогда расскажите о других.
Голос его понизился до шепота.
— Я помню Элен. Такую красивую. У меня в голове всего две картинки с Элен. В одной я помню, как Форратьер заставил меня… Нет, о той я говорить не хочу. — Он умолк на целую минуту, тихо раскачиваясь взад и вперед. — В другой… мы в моей каюте. Она и я. Она — моя жена… — Голос у него сорвался. — Она ведь не была мне женой, так?
Это даже не было вопросом.
— Так. Но вы это знаете.
— Но я помню, что верил, будто она мне жена.
Он прижал ладони ко лбу, а потом начал с силой растирать себе шею.
— Она была военнопленной, — сказала Корделия. — Ее красота привлекла внимание Форратьера и принца Зерга, и они принялись истязать ее — не допрашивая, а просто ради удовольствия. Ее изнасиловали. Но это вы тоже знаете. В какой-то степени…
— Да, — прошептал он.
— Они приказали врачам извлечь у нее контрацептивный имплантат и позволили вам… или заставили вас… сделать ей ребенка — это было частью их программы пыток. Только частью. Слава Богу, они погибли прежде, чем успели выполнить все, что собирались.
Ботари согнулся чуть ли не вдвое и крепко обхватил колени своими длинными руками. Дышал он часто, как после бега. Лицо его побледнело и блестело от пота.
— А последняя картина? — напомнила Корделия.
— Ох, миледи. — Он с трудом сглотнул. — Что бы это ни было… Я знаю, это ближе всего к тому, что мне нельзя вспоминать.
Ботари снова сглотнул. Корделия начала понимать, почему он не притронулся к еде.
— Вы хотите продолжать? Вы можете продолжить?
— Я должен. Миледи, капитан Нейсмит. Потому что Я помню вас. Помню, что видел вас. Вы привязаны к кровати Форратьера, одежда разрезана…
вы обнажены. И течет кровь. Я смотрю вверх от ваших… Но вот что я хочу знать… Должен знать.
Сжав обеими руками голову, Ботари наклонил к ней осунувшееся, страдающее лицо.
Корделия испугалась. У него, видимо, чудовищно повышается давление, из-за этого и возникают такие дикие мигрени. Но в таком случае не грозит ли ему инсульт, если зайти слишком далеко, дойти до последней истины? Какой дьявольский психоинженерный фокус: заставить свой собственный организм наказывать себя за запретные мысли…
— Я и вас изнасиловал, миледи?
— Что? Нет!!! — Она вспыхнула от обиды — не за себя, а за сержанта. Проклятые ублюдки — они посмели отнять У него даже это знание?!
Ботари зажмурился, всхлипнул, и слезы облегчения побежали по его щекам.
— Слава Богу! Но… вы уверены?
— Форратьер дал вам такой приказ. Но вы отказались. По собственной воле, идя на смертельный риск. На некоторое время вы оказались в чертовски трудном положении. — Ей страшно хотелось рассказать и все остальное, но сержант был в таком состоянии, что последствия могли стать непредсказуемыми. — И давно вы начали об этом думать? Испытывать эти сомнения?
— Как только снова увидел вас. Этим летом. Когда вы приехали, чтобы выйти замуж за лорда Форкосигана.
— И вы целых шесть месяцев не смели спросить?..
— Да, миледи.
У нее перехватило дыхание.