Осколки чести. Барраяр стр. 516
к переменам — вот тебе перемены. Я не желаю, чтобы этот урод носил мое имя. В этом-то я волен, даже если бессилен в остальном.
Губы Эйрела сжались, ноздри раздулись, но он не пошевелился. Забытый доклад так и остался в его руках. Он не потерял контроля над своими пальцами, не давая им судорожно сжаться.
— Как вам угодно, сэр.
— Назовем его Майлзом Нейсмитом Форкосиганом, — сказала Корделия, внешне спокойная, хотя ее подташнивало и внутри все тряслось. — Мой отец с удовольствием даст ему свое имя.
— Твой отец мертв, — отрезал граф.
Сгорел в бушующем пламени при аварии катера больше десяти лет тому назад… Закрывая глаза,
она до сих Пор иногда видела отпечатки его смерти на своей сетчатке — ярко-красные и пронзительно-синие.
— Он не ушел от нас — пока я живу и помню.
Граф дернулся, словно от удара током. Культ предков на Барраяре граничил с обожествлением — здесь считали, что именно память не дает душам умереть. Может, сегодня его собственная смерть холодком пробежала по его жилам? Он зашел слишком далеко, понимал это, но уже не мог отступить.
— Ничем, ничем тебя не пронять! Ну так вот тебе. — Он вперил в сына яростный взгляд. — Вон из моего дома! Из обоих домов. Забирай свою женщину и убирайся. Сегодня же!
Осторожно отложив доклад, Форкосиган-младший встал.
— Хорошо, сэр.
— Ты готов бросить свой дом?!
— Мой дом — это не здания. Это — человек, — серьезно проговорил Эйрел. А потом неохотно добавил: — Люди.
Имея в виду отца, а не только ее, поняла Корделия. Неужели этот старик каменный? Даже сейчас Эйрел говорит с ним так мягко, что у нее щемит сердце.
— Тебе придется платить налоги в казну провинции, — отчаянно бросил Петер.
— Как желаете, сэр. — Эйрел направился к двери.
Теперь голос графа зазвучал менее решительно:
— Где же ты будешь жить?
— Иллиан уже давно уговаривает меня переехать в императорский дворец — из соображений безопасности. Ивон Форхалас убедил меня в том, что Иллиан прав.
Корделия поднялась одновременно с мужем. Она подошла к окну и уставилась на мрачный серо-зелено-коричневый пейзаж. На свинцовой воде озера пенились белые барашки. Барраярская зима будет такой холодной…
— О, так ты все же решил перебраться поближе к трону? — съязвил старик. — Честолюбие все-таки взыграло в тебе, сынок?
Сын поморщился, не скрывая раздражения:
— Никак нет, сэр. Мои единственные доходы — это адмиральская пенсия, и мне никак нельзя отказываться от бесплатного жилья.
Внимание Корделии привлекло какое-то движущееся пятно в быстро несущихся облаках над озером. Она беспокойно сощурилась.
— Что это за штука? — сосредоточенно всматриваясь, пробормотала она, не обращаясь ни к кому в отдельности.
Пятнышко увеличивалось, странно подергиваясь. Это был флайер. За ним тянулась полоса дыма, и он держал курс прямо на усадьбу.
— Господи, а вдруг он набит бомбами?
— Что? — в один голос воскликнули оба Форкосигана и тоже подскочили к окну.
— На нем знаки Имперской службы безопасности, — сказал Эйрел.
Старые глаза Петера сузились:
— Да?
Корделия мысленно прикинула, что в случае опасности надо броситься через холл к задней двери. По другую сторону подъездной аллеи есть небольшая канавка, и если они улягутся в ней ничком, то, возможно… Тут флайер начал терять высоту, но все-таки дотянул до берега и приземлился на лужайке