Осколки чести. Барраяр стр. 571
глубокому облегчению, вернулся Куделка, неся настоящие бутерброды — хлеб с сыром — и пиво в бутылках. Корделия была рада пиву: она не решилась бы отведать здешней воды. С наслаждением сделав глоток, она сказала:
— Ку, нам придется изменить стратегию.
Лейтенант неловко уселся рядом.
— Да?
— Совершенно ясно, что мы не можем взять с собой леди Форпатрил и младенца. И оставлять ее здесь тоже нельзя. Охранка Фордариана получила от нас в подарок пять трупов и сожженную машину. Они все здесь обыщут. Но еще какое-то время они будут искать беременную женщину, а это дает нам небольшую передышку. Как бы то ни было, нам надо разделиться.
— Вы поедете с ней, миледи?
Она покачала головой.
— Я должна идти во дворец. Хотя бы потому, что только я могу сказать: «Задуманное неосуществимо, пора уходить». Мне не обойтись без Дру и Ботари. — «И, как ни странно, Ботари нужна я». — Значит, остаешься ты.
Он обиженно поджал губы:
— Что ж, по крайней мере не буду все время вас задерживать.
— Я выбираю тебя не как наименее нужного, — резко возразила она. — Благодаря твоей сообразительности мы проникли в Форбарр-Султан. Я считаю, что из всех нас только ты сумеешь в одиночку вывезти отсюда леди Форпатрил. На тебя вся наша надежда.
— Но получается, что вы идете навстречу опасности, а я от нее бегу.
— Опасное заблуждение. Подумай сам. Если люди Фордариана снова поймают ее, пощады не будет ни ей, ни тебе, ни ребенку. Слово «безопасность» здесь неуместно. Есть только крайняя необходимость, логика и способность не терять голову.
Он вздохнул:
— Я попробую, миледи.
— «Пробовать» нельзя. Падма Форпатрил «попробовал». Изволь справиться, Ку.
Он медленно кивнул:
— Слушаюсь, миледи.
Ботари ушел разыскивать новый костюм для Куделки — бедняк, молодой муж и новоиспеченный отец.
— Клиенты всегда что-нибудь да оставляют, — заметил он.
Корделия гадала, во что Ботари нарядит леди Форпатрил. Ку понес еду Элис и Друшикко. Вернулся он ужасно подавленный и снова примостился рядом с Корделией.
Спустя некоторое время он сказал:
— Теперь-то я понимаю, почему Дру так тревожилась, не забеременела ли она.
— Понимаешь?
— После того как я увидел, через что прошла леди Форпатрил, собственные неприятности кажутся мне ужасно мелкими. Господи, ей ведь было так больно!
— Угу. Но боль длится всего один день. — Она потерла шрам на животе. — В крайнем случае несколько дней. Думаю, тревога Дру объяснялась совсем не боязнью боли.
— А чем же тогда?
— Это… вмешательство трансцендентного. Сотворение жизни. Я думала об этом, когда вынашивала Майлза. «Этим я приношу в мир смерть». Рождение и смерть, а между ними вся боль и свобода выбора. Я не понимала некоторых мистических символов Востока вроде Смерти-матери, Кали, пока до меня не дошло, что в них нет никакой мистики — в них только реальность. «Случайность» в сексе по-барраярски может запустить причинно-следственную цепочку, которая протянется до конца времен. Наши дети меняют нас… появляются они на свет или нет. Пусть даже на этот раз ребенок оказался воображаемым, Дру коснулась эта перемена. А тебя разве нет?
Он озадаченно покачал головой:
— Я об этом не думал. Я просто хотел быть нормальным. Как другие мужчины.
— По-моему, твои инстинкты сработали правильно. Но одних инстинктов недостаточно. Ты не мог бы ради разнообразия заставить свои инстинкты