Осколки чести. Барраяр стр. 573
Я так разозлилась, что приготовила нейробластер. Хотела их убить. А потом началась стрельба. И… и я замешкалась. Из-за меня погиб лорд Форпатрил. Я виновата…
— Спокойнее, девочка! Тот солдат, что застрелил Падму Форпатрила, был не единственным, кто в него целился. Падма был настолько одурманен суперпентоталом, что даже не пытался найти укрытие. Наверное, в него всадили двойную дозу, чтобы он привел их к Элис. Человек в таком состоянии заведомо обречен, если он попадает в переделку.
— Сержант Ботари не колебался, — только и сказала Друшикко.
— Да, — согласилась Корделия.
— Сержант Ботари не тратит силы на то, чтобы… жалеть своих врагов.
— А тебе их жаль?
— Мне тошно.
— Ты убила двух совершенно незнакомых тебе людей и хочешь прекрасно себя чувствовать?
— Но Ботари-то чувствует себя прекрасно!
— Да. Ему это доставило удовольствие. Но Ботари даже по барраярским меркам нельзя считать нормальным. Ты хотела бы быть чудовищем?
— Вы его так называете?!
— О, он — мое чудовище. Мой верный пес. — Корделии всегда было трудно объяснять, что представляет собой Ботари — даже себе самой. Интересно, знает ли Друшикко, откуда пошло выражение «козел отпущения»? Жертвенное животное, которое каждый год отпускали в пустыню, чтобы оно унесло с собой грехи избранного народа… Ботари определенно был ее вьючным животным — Корделия хорошо понимала, сколько он для нее делал. А вот ее собственная роль в жизни сержанта была неясна; она чувствовала одно — роль эта чрезвычайно важна для него. — Я очень рада, что тебе тошно. Два патологических убийцы у меня на службе — это было бы чересчур. Цени свое отвращение, Дру.
Та покачала головой.
— Наверное, я занялась не своим делом.
— Может быть. А может быть, и нет. Подумай, какой чудовищной была бы армия, состоящая сплошь из таких, как Ботари. Любая силовая структура общества — армия, полиция, служба безопасности — нуждается в людях, которые способны творить необходимое зло, не озлобляясь при этом. Только необходимое, не более того. И
еще они должны постоянно ставить под сомнение эту необходимость, чтобы не превратиться в зверей.
— Как тот полковник, который осадил своего капрала?
— Да. Или как тот лейтенант, который задал вопрос полковнику… Жаль, что мы не смогли его спасти. — Корделия вздохнула.
Дру хмуро уставилась на свои колени.
— Ку считает, что ты на него сердишься, — сказала Корделия.
— Ку? — рассеянно переспросила Друшикко. — Ах да, он недавно сюда заходил. Ему что-то было нужно?
Корделия улыбнулась.
— Как это характерно для Ку — вообразить, что ты несчастна из-за него. — Ее улыбка померкла. — Я собираюсь отправить его с леди Форпатрил, чтобы он вывез отсюда ее и младенца. Мы расстанемся, как только она сможет передвигаться.
Друшикко забеспокоилась.
— Ему грозит опасность. Люди Фордариана будут вне себя из-за того, что упустили леди Форпатрил вместе с наследником.
И вновь Корделия ужаснулась — неужели крошечный лорд Форпатрил по-прежнему мешает династическим планам графа Фордариана? Безумная система: из-за нее младенец может представлять смертельную угрозу для взрослого.
— Никто не может считать себя в безопасности, пока эта гадкая война не закончится. Скажи мне, ты по-прежнему любишь Ку? Я знаю, твоя первая идиллическая влюбленность миновала. Ты видишь его недостатки. Он эгоцентричен, он зациклен на своей инвалидности, его страшно беспокоят собственные мужские качества. Но он не глуп. У него