Отпуск. Чертов мост стр. 11
есть кашу.
- Бесиво, говорю, - объясняла хозяйка. - Бесиво и есть бесиво.
Он понял: от беса, значит.
- А они местные, Фомич-то с Августой?
- Да, по Виноградной живут, последний дом, у табачного поля.
Ему сразу расхотелось есть. Ноги, его длинные ноги, сами собой переступали под столом.
Петельников определенно знал, что работает оперуполномоченным уголовного розыска не из-за денег. Он работал и не потому, что не мог бы найти другого места. Он работал не потому, почему работали многие люди, которые, раз ступив на определенную стезю, уже не смогли с нее сойти. Он работал и не ради звания, престижа или мундира… Любознательность, любознательность и любопытство двигали им на трудных розыскных дорогах. Он считал, что у человека, кроме таких известных инстинктов, вроде сохранения жизни и продления рода, есть инстинкт любопытства, о котором люди редко вспоминают. И он ничуть не слабее остальных.
Он вышел из дому и побрел по улочкам.
Петельников поднялся на гору, заглянул в санаторий, мелким шагом сошел опять в поселок и все-таки оказался на Виноградной улице, хотя собирался в местный отдел, к коллегам. И двинулся по ней, до ее конца.
Он усмехнулся. Ну, придет. Здравствуйте. Здравствуйте. Вы Григорий Фомич? Я Григорий Фомич. А это ваша дочь Ава? А это моя дочь Ава. Помидоров не продадите ли? Продам, а сколько кило возьмете?
Самодеятельность какая-то. И чего, спрашивается, так загорелся? Может, обида? Личная?..
Виноградная улица кончилась. Табачное поле подходило только к одному беленькому дому, который ничем не отличался от других. У проволочной изгороди стояла женщина. И он почему-то сразу решил, что это Августа.
- Здравствуйте, - сказал Вадим, не имея никакого плана.
- Здравствуйте, - негромко ответила она.
Ей не было тридцати. Симпатичное лицо с глубоко въевшимся загаром. Слабоголубые, не южные глаза. Волосы, отбеленные солнцем. Крупные ладони с грубоватой кожей, задубевшей на виноградниках и табачных плантациях.
Она вопросительно смотрела на гостя. Ему оставалось только спросить про помидоры.
- Дачников пускаете?
- Мы вообще не пускаем.
- Дом громадный, а не пускаете, - удивился он.
- Одна большая комната да кухня. Некуда пускать.
Говорила она спокойно, чуть улыбаясь неопределенной улыбкой.
- Может, есть какая пристройка? Вторую ночь сплю у моря…
Она поверила, улыбнулась, но промолчала.
- Или с вашей мамой поговорить? - не сдавался капитан.
- Мамы у меня нет.
- Ну с папой?
- Отец уехал.
Она попыталась улыбнуться, но на этот раз улыбка не получилась - только шевельнулись губы. Отец уехал. Все правильно. Его и не должно быть.
- Пожалейте человека! - заговорил капитан с подъемом, который появился, стоило ему услышать про уехавшего отца. - Есть у вас беседка, сарай, кладовка, чердак? Я не варю, не стираю, не пью и не курю.
- Беседка есть, - задумчиво сказала она, скользнув взглядом по ссадине на лбу.
- Чудесно! Я буду платить, как за комнату.
Она усмехнулась:
- Живите. Только беседка без крыши.
- Зачем на юге крыша? Спасибо, побежал на пристань за вещами…
Возможно, он опять лез в яму. Но теперь была откровенная борьба, где удара в спину он не допустит, потому что в борьбе его ждешь.
Вадим испытывал лишь неудобство перед хозяйкой - все-таки съели не одну миску помидоров. Она поджала губы и села у калитки, как бы показывая, что