Отпуск. Чертов мост стр. 50
Федя».
И вот я опять, как месяц назад, выхожу на этой уютной, маленькой станции Усть-Ундурга. Солнце так же, как раньше, ярким диском выплыло из-за вершин лесистых сопок, облило золотом цветастые поляны, крыши домов и перламутровыми бликами заиграло на перекатах быстрой Ундурги. Все так же на окраине лаяла собака, поскрипывали калитки, мычали коровы. Словом, селеньице это просыпалось и начинало свой обычный день. А мне казалось, что это утро особенное, потому что надо мною чистое небо, что ярко светит солнце, что рядом течет быстрая река и, наконец, оттого, что я скоро увижу Тасю. Я пошел по той же извилистой лесовозной дороге вдоль круто-бережной Ундурги, где мы совсем недавно проходили с Тасей. Но сегодня дорога почем-то была длиннее, казалось, не будет конца этим двадцати с лишним верстам. Я помню, когда мы первый раз шли на Ушумун, село открылось в тот момент, когда дорога начала спускаться с крутяка, а речка ушла куда-то вправо; сейчас же речка несколько раз уходила вправо, но после каждого перевала возвращалась снова к дороге. А вокруг темные скалистые берега и непролазная дикая тайга. Июльское солнце - яркое, но с утра не жаркое; лишь к полудню начинает горячо припекать. Песок на дороге раскалился, казалось, что подошвы моих худых туфель вот-вот расплавятся. Я спустился к плесу искупаться. После прохладной воды идти стало легко, я прибавил шагу и вскоре вышел на пригорок, с которого увидел долгожданное село, раскинувшееся в зелено-голубой долине. А через несколько минут я уже был у дома стариков. Тасю увидел издали, она сидела на завалинке в тени дома и просматривала какой-то замусоленный журнал.
- Федя! Откуда ты?! - искренне удивилась и обрадовалась она моему появлению.
Девушка была очень бледна, глаза казались совсем большими на осунувшемся лице и в них застыла чуть уловимая грусть, хотя она улыбалась. Я взял ее за руку и сел рядом.
- Да вот, решил тебя навестить. Как ты, Тася?
- Как видишь, поправляюсь - спасибо моим милым старикам, ну и товарищам нашим тоже спасибо за поддержку.
* «Значит, ее не забывали, а я-то думал…»
- Только вот… - она тяжело вздохнула, - большое горе тут у нас… - Она достала из рукава кофточки платочек и вытерла набежавшую слезу. - Дед Мироныч вместе с бабкой сгорели.
- Как сгорели?!
- Пожар был у них… Оба сгорели, нету их теперь. А как он за мной ходил, ты бы видел, лучше родного. И вот теперь нет его…
Печаль тенью покрыла ее лицо, она плакала беззвучно, как и смеялась - одними глазами, только слезы большими градинами скатывались по щекам.
Я не знал, как ее утешить; да и надо ли было это делать?
После тяжелого минутного молчания Тася встрепенулась:
- Ну как там наши? Что нового в Чите?
Я ей рассказал обо .всех новостях, передал привет от товарищей и поздравил с наградой за ликвидацию банды.
Дед Евлампий сильно состарился за это время. Он встретил меня приветливо, неуверенно, по-стариковски, обнял сухонькими жилистыми руками, погладил по спине.
- А ты, паря, вроде бы раздался в плечах и на мерина больше стал походить. - Дед достал из кармана кисет, набил табаком трубку и, раскуривая, присел на крылечко.
- Садись, Федор, покумекаем малость, надоть