Овраги стр. 7
только гляди, чтобы была она у тебя сверху донизу черная. А то он не покорится. Как тряпка у тебя задымит, распусти волоса, бери банку в руки и иди вокруг свого мужа. Пройди вокруг его три раза и шепчи, что написано. Наговор на язык выучи, да, гляди, не сбейся, ни словечка не оброни. Упустишь слово, он не покорится. А бумагу свою никому не давай и не продавай, сожги в банке вместе с тряпкой, чтобы следа не осталось, а руки вымой. А то не покорится!
Хотя Клаша не очень верила в наговоры, жизнь складывалась так, что пришлось верить. Домой она прибежала в деятельном настроении. По пути и про черную банку сообразила. Чугун с-под картошки вполне подойдет. Куда черней! Очутившись в своей комнате, Клаша стала заметно сникать. Чугун-то не главное. Главное, чтобы Роман не узнал про ее затею. А как сделать, чтобы не узнал?
Села Клаша, задумалась. Вокруг мужа надо три круга пройти, да не с пустыми руками, а с дымом. Как тут словчишься? Ну, выставлю на середину стул. Посажу Романа. Еще вопрос, сядет ли. Надо ему градусник под мышку сунуть. С градусником он всегда смирно сидит. Ну ладно. Как-нибудь усадила. А как вокруг него с чугуном ходить? Три круга — не шутка. Он, к примеру, на середине комнаты, а я к нему с чугуном выйду: сама простоволосая, как ведьма все равно, чертищу поминаю, из чугуна дым валит. Да он одного круга не высидит. Ладно еще — обматерит, а то ведь и ударит. С него хватит. Вот бы делом его занять. «Смехач» принести, может быть, что-нибудь бы и вышло.
Ну ладно! Станет «Смехач» читать, а как мне вокруг него ходить? Читает-то он за столом, у лампочки, а стол прислонен к стенке. Через стол с чугуном не полезешь. Наказала меня ворожея на трояк. Ох, наказала!
И все-таки, горько хихикая над глупой бабьей доверчивостью, заговор Клаша вызубрила. Бумажку сожгла. А дальше что делать? И кружить вокруг Романа с дымящимся чугуном невозможно, и трешку жалко.
Полную неделю она ломала голову и наконец придумала.
В тот вечер, на который было назначено изгнание беса ревности, Роман Гаврилович пришел усталый, да к тому же еще и выпивший, что с ним случалось крайне редко. Котлету он не доел, газету не читал, сам разобрал постель и лег не умывшись.
Клаша вытерла стол, осторожно накрыла спину мужа и тихонько для проверки проговорила:
— Как бы ты не простыл, Рома. Чтой-то из окна дует.
Роман Гаврилович спал.
— Может, кровать отодвинуть?
Роман Гаврилович лежал ничком на своей половине, на самом краю. Дышал ровно. Полусжатый кулак его свешивался с постели.
Перекрестившись, Клаша уцепилась за ледяную никелированную спинку и потащила кровать на середину комнаты. Колесики подавались легко. Рука мужа стукнулась о стул, но он не проснулся. Клаша потушила свет, разобралась и легла на свою сторону. Сердце ее стучало сильно и часто.
Потом она вскочила, достала чугун, заправленный углями и войлоком. Обжигая пальцы, запалила щепку, сунула ее в угли и принялась раздувать. Потянуло вонючим дымом.
— Гляди, как быстро! — обрадовалась Клаша. В эту минуту она почти всерьез верила, что вместе с дымом навсегда развеются дурные фантазии очумевшего супруга.
С