Овраги стр. 9
выспаться надо…
— Ты мне зубы не заговаривай, — оборвал ее Роман Гаврилович. — Я этого дела так не оставлю. Говори, кто подначил?
— Ну что с тобой поделаешь… — вздохнула Клаша. — Мечтала чертище из дома выгнать, а он вот он. Пропала трешка.
— Какая трешка?
— Открой форточку. Все скажу. Что теперь делать.
— Ну? — Роман Гаврилович распахнул форточку. — Давай мне фамилию вредителя, который подначил напустить ядовитый дым в квартиру секретаря партячейки. Фамилия? Инициалы?
— Платонов, — улыбнулась Клаша. — Роман Гаврилович.
— Что Роман Гаврилович?
— Ты, Роман Гаврилович, сбил меня с разума… Нет, я серьезно.
И она выложила мужу все: и о его глупой ревности, и о том, как сама поглупела из-за него, как бегала к ворожее и как вызубрила заговор, написанный на бумажке.
— Покажи бумажку! — приказал Роман Гаврилович.
— Я ее сожгла.
— Ты ее сожгла. Так. Как фамилия бабки?
— Фамилии не знаю. Звать Маслючиха. А проживает она в Форштадте против шорной мастерской.
Рано утром Роман Гаврилович отправился в Форштадт, разыскал Маслючиху. На его осторожные вопросы она ответила, что ворожбой давно не занимается, а гадает по картам, что ни у какой Клаши сроду не была и с кем эта Клаша гуляет, не ведает.
— Ладно, — сказал ей на прощание Роман Гаврилович. — Хмыря, который ей голову морочит, я сам выслежу. А как выслежу,
берегись. И ему и тебе ноги повыдергиваю из того места, где спина кончает свое приличное название.
Правильно говорится: кто ищет, тот найдет. Не прошло двух пятидневок, а Роман Гаврилович напал на след Клашиного ухажера.
Случилось это так. У аккуратистки Клаши вошло в привычку перед выходным забирать домой всю свою спецодежду — халатики, фартуки, кокошники, чтобы на досуге простирнуть и отремонтировать. В один из таких дней Роман Гаврилович случайно нашел в кармане Клашиного фартука клетчатый листок блокнота. На нем было написано: «Пон. 19.15. У клумбы. Целую. С.»
Роману Гавриловичу давно было известно, что подобные записки в столовой № 16 суют официанткам подвыпившие покровители. Записка расшифровывалась просто: в понедельник, в семь часов пятнадцать минут вечера Клаше назначалась встреча с поцелуем в Собачьем садике напротив театра, где и находилась вышеозначенная клумба. Роман Гаврилович взял себя в руки до странности быстро и начал рассуждать. Первое: кто написал записку? Какой-то «С.» — Семен, Самсон, Саваоф или другой сукин сын на букву С — не имеет значения. Скорей всего, военный или железнодорожник, поскольку уточняет не только час, но и минуты. Какой-нибудь спец — красивый, развитой. Блокноты при себе носит. Ходец по бабам. Знает, что свиданки назначаются в Собачьем садике у клумбы. Там висят часы. Придурок. Найти другое место ума не хватило. А может, охота ему встречаться на глазах у публики, там, где расхаживают кавалеры с тросточками. Любуйтесь, мол, какой я еще молодец. Старый хрыч, наверное. Почерк параличный. И с финансами не густо, поскольку посещает не коммерческий ресторан, а столовую № 16. Может, он и на встрече Нового года был. Кто его знает. И свиданку не выпрашивает, а назначает. Дело поставлено. Ладно. Придурок он или командир с ромбом, выясним на месте. Теперь второе: как вести себя до понедельника? Главное — не выказать подозрения. Он сложил записку по изгибам, как она была, и положил обратно в фартук.
И, когда пришла