Пастыри. Черные бабочки стр. 46
взгляд своих внимательных и быстрых глаз на лице Василия, потом протянул руку:
— Городин Александр Петрович, следователь прокуратуры. Это дело буду вести я. Вы…
— Бутырин Василий… Иосифович.
Городин удивленно поднял бровь. Пришлось объясняться:
— Отца… в честь Сталина назвали, — промямлил Василий. Проблемы с отчеством были его, если можно так выразиться, «любимой мозолью».
Взяв Бутырина за локоть, Городин двинулся с веранды, как бы приглашая и его следовать за собой:
— Вы, если я не ошибаюсь, свидетель. Это вы вызвали милицию, накрыли труп полотенцем, но самого убийства не видели?
— Нет, не видел, — помотал Василий головой.
— Но вы слышали разговор… покойного и убийцы?
— Да, — в этот раз Бутырин кивнул, внутренне настораживаясь: на хрена его об этом спрашивают, если в протоколе допроса все есть? Городин между тем продолжал:
— В каких отношениях вы были с Шишаковым?
— Он был директором школы, где я работал учителем географии. Давно. Много лет назад.
— А сегодня вы приехали к нему…
Тут Василий не выдержал:
— Послушайте, зачем вы меня обо всем спрашиваете?! Я уже рассказывал это вашему сотруднику, он все записал!
Но Городин и ухом не повел. Не меняясь в лице, он также спокойно продолжил:
— Вы, Василий… Иосифович, свидетель, и мне, как следователю, лучше знать, о чем вас спрашивать. Мало того, думаю, что эти и другие вопросы я вам буду задавать еще не раз и не два, поэтому давайте без эмоций. Итак — сегодня вы приехали к Шишакову…
— Чтобы поговорить с ним по поводу устройства на работу — я безработный в данный момент и не имею источников к существованию, как пишут в газетах… — мрачно ответил Бутырин.
— В газетах обычно пишут не «безработный», а «нигде не работающий», — спокойно, без тени юмора, уточнил Городин, но от его фразы на Василия повеяло ледяным ужасом — так обычно пишут в разделах «Криминальные новости» о преступниках. И тут, впервые за все время, Бутырина осенило: «Так они же… и меня могут… подозревать?!»
Они с Городиным тем временем дошли до двора, где санитары уже уложили труп Шишакова в машину и теперь закрывали дверцы.
Посмотрев на часы, следователь повернулся к Василию:
— Василий Иосифович, у меня к вам просьба, раз уж вы были с покойным в приятельских отношениях — дождитесь его жены и сына, мы вызвали их из Москвы. Минут через тридцать они будут здесь. Объясните им все, как сумеете, вы все же учитель, человек интеллигентный… Я оставлю с вами сотрудника Балашихинского угро и участкового. До свидания, всего вам доброго.
Городин пожал Бутырину руку, махнул рукой своему спутнику, они сели в «Волгу» и выехали со двора. Следом за ними уехала и труповозка, и майор с чернявым ментом, и эксперт. Во дворе остались лишь «баскетболист» и местный участковый, старый уже мужичонка, с заметно испитым лицом, в милицейском бушлате со старлеевскими погонами, но в неформенных брюках.
Они, все вместе, молча уселись на скамейку во дворе и, не сговариваясь, закурили. Василий бросил взгляд на торчащие из снега лыжи, хорошие беговые «Чемпионы», и вдруг подумал, что Яков Михайлович уже никогда не смажет их, не пробежит по сверкающей голубой лыжне, улыбаясь рассветному солнцу…
…Чем занимался Шишаков после того, как ушел из школы, Василий знал лишь понаслышке, от общих