Пастыри. Черные бабочки стр. 61
Но куда?
— А я замерз! — неожиданно сказал Митя. — Может, пойдем к кострам, а? Интересно же!
— А-как-же-п-уть-во-ина? — насмешливо фыркнула Яна и натянула мальчику вязаную шапочку на нос, — т-рпи, с-мурай!
Терпеть пришлось недолго. Граф неожиданно привстал на цыпочки и, вытянув коричневый палец, указал на три толстые березы, росшие из одного комля у самой опушки:
— Вот она, господа! Видите?! Вышла!
Густые ветки щетинившегося вдоль леса кустарника надежно маскировали собой триединую березу, однако все разглядели, как меж светлых стволов что-то мелькнуло.
— Вперед! Яна, граф, Митька, — обходите слева! — скомандовал Громыко, и сыскари бросились бежать со всех ног, увязая в сугробах.
— Он в лагерь уходит! — крикнул
Илья, делая гигантские прыжки.
— Не ссы, возьмем! — процедил Громыко, на удивление быстро проламываясь сквозь голый осинник.
Темная фигурка, маячившая впереди, уже почти добралась до крайних костров, но тут у нее на пути выросла Коваленкова и широко расставила руки:
— Т-рмози! Пр-хода-нет!
— Да она ж девка! — ошарашенно выпалил Илья, запнулся и полетел в снег.
— Остановитесь, сударыня! — граф Торлецкий возник совсем рядом с беглянкой, протянул руку…
— Я-я-х! — тоненько взвизгнула та, легко увернулась и бросилась в чащу.
…Сумасшедшая гонка по заснеженному лесу длилась почти полчаса и закончилась на краю огромного оврага. Тут уже не было слышно шума лагеря ролевиков. Солнце било в спины сыскарей, освещая замершую на краю обрыва беглянку.
— Ну вот и все, киса! — отдышливо крикнул ей Громыко, остановившись у кривоватой березки. — Ку-ку! Приплыли. Иди сюда, паршивка!
Ответом ему было молчание. Презрительно щуря глаза, девочка застыла на самом краю оврага и спокойно рассматривала своих преследователей. В лучах заходящего солнца снег под ее ногами горел оранжевым искристым огнем.
— Да ей всего лет двенадцать! — удивленно пробормотал Илья. — А шустрая какая… Хм… Федор Анатольевич, чего вы молчите?
Торлецкий тоже разглядывал девочку, однако свои очечки с темными стеклами пока не снимал, из чего Илья сделал вывод, что граф все еще сомневается, того ли человека они ловили и стоит ли пугать девчушку изумрудным сиянием своих нечеловеческих глаз.
Девчушка, впрочем, похоже, вовсе не собиралась пугаться. На ее месте любая другая уже давно кричала бы, размазывая слезы по щекам: «Кто вы такие?! Че вам от меня надо?! Мамочка! Милиция!! Помогите!!!»
— Не нравится мне это спокойствие, — хрипло произнес себе под нос Громыко, отцепился от березки и заковылял к остальным. Поравнявшись с Ильей, он снова крикнул: — Эй, дочка! Не дури, там высоко! Иди сюда, мы не обидим. Мы только поговорить с тобой хотим!
Девочка дернула плечиком и презрительно скривила пухлые губки. Вообще внешность ее при ближайшем рассмотрении оказалась прямо-таки рекламной: пшеничного цвета пушистые волосы, миловидное и даже красивое, насколько оно может быть красивым в этом возрасте, лицо. Большие светлые глаза, губки бантиком, вздернутый носик. И ладная длинноногая фигурка уже начинающей взрослеть девушки.
Под стать всему этому оказался и наряд беглянки — меховые сапожки, приталенная дубленка-гуцулка с капюшоном и расшитые зелено-красными узорами рукавички.
— А может, мы это… ну, ошиблись? — тихонько предположил стоящий за спиной у графа Митя.
Громыко в ответ сплюнул в снег и сердито буркнул:
— Янка, давай! Твой выход!
Коваленкова, сузив глаза, вышла вперед и несколько секунд внимательно буровила взглядом беглянку. Потом бывшая оперативница скинула свою пуховку на руки Ильи, одернула