Библиотека

Пастыри. Черные бабочки стр. 69

Размер шрифта
-
+
Тема

— Эти деньги он приготовил для меня! Я ехал к нему, чтобы занять тысячу долларов! Мы с ним созванивались, жена Шишакова путает…

Он запнулся на полуслове — Городин смотрел на него с нескрываемой иронией, покачивая в пальцах карандаш:

— Так, так, так… Очень убедительная версия. А как вы можете доказать, что Шишаков собирался дать вам в долг? А? И как вы объясните после этого, что деньги оказались у вас, ведь первоначально вы сообщили сотрудникам милиции, что Шишакова и, кстати, воображаемого убийцу не видели, а только слышали их разговор. Следовательно, деньги вам передать он не мог…

— Да очень просто я это объясню! — громко сказал Бутырин, привстав от охватившего его возбуждения: — Когда… ну, Якова Михайловича… не стало, а убийца, настоящий убийца, а не воображаемый, скрылся, я вошел в дом и взял эти деньги. И именно с журнального столика!

Городин устало посмотрел на красного Василия, закурил, проследив взгляд, сунул и ему сигарету, ширкнул колесиком зажигалки и тихо сказал:

— Либо ты ублюдок, ворующий у мертвых, либо убийца… Я лично большой разницы не вижу. Но я должен выяснить твое участие в этом деле, и я его выясню. А пока я задержу тебя, как главного подозреваемого, и буду с тобой работать… До седьмого пота.

Следователь молча подождал, пока Бутырин докурит, и нажал на боковушке стола кнопку звонка, вызывая конвойного. Потом он набрал номер телефона, дождался ответа и начал говорить, поглядывая на Василия своими быстрыми и какими-то неприятно острыми глазами:

— Здравствуйте, это я! Да, он у меня. Задержал как главного подозреваемого. Да, будет. Думаю, пара недель. Железные улики. Да…

Продолжая говорить, Городин кивнул на задержанного вошедшему конвойному, мол, уводи. Седеющий подтянутый прапорщик угрюмо прошипел Василию:

— Руки!

Вздохнув, Бутырин вытянул руки и на них вновь защелкнулись стальные вороненые браслеты.

— Вперед! — приказал прапорщик, открывая дверь. И уже выходя из кабинета, Василий услышал, как Бородин, явно имея в виду его,

сказал своему телефонному собеседнику:

— …расколется, как миленький! Вы же знаете, у меня СВОИ методы!..

И вот тут Бутырину стало так страшно, что перед глазами все поплыло и по телу пробежала волна панического, обессиливающего жара…

* * *

Дверь камеры распахнулась перед Бутыриным с пронзительным скрипом, и он увидел темное и мрачное помещение с рядами двухъярусных нар у стен. В конце стоял небольшой стол, слева, за кокетливой бело-синей занавесочкой, виднелся унитаз. Тускло светила закопченная лампочка, а в стене напротив двери, почти под потолком, серело забранное частой решеткой небольшое окно. Словом, типичная обитель «униженных и оскорбленных», камера-шестерка, в смысле — рассчитанная на шестерых.

Прапор снял с Василия наручники, толкнул в спину — иди, сунул ему в руки вещи, и дверь за спиной все с тем же выматывающим душу скрипом захлопнулась.

Из газет, телепередач и прочих СМИ Бутырин знал, что сейчас в стране острая нехватка «помещений тюремного типа», что сидят в десятиместных камерах человек по сорок, спят по очереди, и так далее…

В этой же, отныне его, камере, все оказалось иначе. У стола под окном двое — жилистый лысый мужичонка и высокий парень со злым, но красивым лицом, играли в шахматы. Еще один обитатель камеры спал на верхних нарах, положив на лицо полотенце,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.