Пастыри. Черные бабочки стр. 84
что странное угловатое продолжение Левиной руки — это пистолет.
Замедляя ход, поезд подъезжал к какой-то станции. За коридорным окном стало светлее, зубчатая темная стена леса отшагнула в сторону, появились плохо различимые низкие постройки.
Сбоку, вдоль состава, ударил луч прожектора. По накатывающему рокоту Василий догадался, что по соседней колее идет встречный поезд, а спустя несколько секунд за окном с грохотом замелькали темные туши железнодорожных цистерн.
И тут в коридоре появилось удивительное, неправдоподобное здесь, в вагонзаке, существо. Низко наклонив лобастую голову, оно ползло на толстых коротких лапах по полу и на его спине масляно отблескивала то ли чешуя, то ли лоснящаяся кожа.
Василий не успел ничего предположить. Встречный товарняк резко оборвался, грохот стих, а в окна «столыпина» заглянул слепящий одинокий фонарь.
В его неживом, ртутном свете Бутырин ясно разглядел, что подвывающее существо, ползущее по коридору, — это окровавленный человек, опирающийся на культи отрубленных рук и волочащий за собой неподвижные ноги…
Лева отшатнулся от решетки, попятился, и вдруг пистолет в его руке дважды оглушительно грохнул. Гильзы запрыгали по полу, пахнуло кислым. Бутырин вжался в угол, зачем-то забрав в горсть ворот своей арестантской робы.
За решеткой, в коридоре, мелькнула быстрая тень, раздался неприятный тупой удар и хруст. Лева, согнувшись, молча упал на бок, не выпуская пистолета. От страха у Василия мгновенно вспотела спина. Двигаясь, точно во сне, он шагнул к упавшему сокамернику и принялся выворачивать из его пальцев оружие.
Вой в коридоре стих. Зазвенели ключи, лязгнула решетка. Бутырин, стоя на коленях возле мертвого Левы, поднял голову — и поперхнулся собственным криком.
Над ним возвышались двое. На их лица падала густая тень, но бывший учитель понял, что это подростки.
— Ребята, вы как тут? — сипло спросил он и тут же добавил: — Бегите отсюда! Спасайтесь!
— Вершунь, — непонятно сказал один из пацанов, и Бутырин разглядел в его руке короткий кривой тесак с заляпанным кровью клинком.
— Быро ходи! — второй сунулся в камеру, неожиданно сильной рукой схватил Василия за шиворот и потащил наружу. Вцепившись в кожаную куртку подростка, Бутырин попытался вырваться и тут же ощутил у себя под подбородком холодное лезвие ножа.
— Ходи, сныть моряна! — рявкнул пацан ломким баском. Пришлось повиноваться.
В полутемном коридоре Василий увидел несколько неподвижных тел конвойных. Двери в другие камеры зияли чернотой. Судя по тишине, царившей в «столыпине», все его обитатели были мертвы…
Буквально выброшенный из вагонзака на снег, Бутырин не успел даже опереться на руки, как уже другие подростки подхватили его под локти и быстро потащили к темнеющему лесу.
И тут вслед похитителям и их добыче из окна вагона ударила тугая очередь. Над головой просвистело, сверкающие искры трассеров ушли в темноту.
— Замети! — звонко крикнула та, что поддерживала Василия справа. Одна из бежавших рядом теней исчезла. Скосив глаза, Бутырин присмотрелся и обомлел — он узнал в кричавшей «ангела возмездия» ту самую девчонку в круглой «неформальной» шапочке…
…Когда окружившие его подростки дружно взмахнули клинками, он успел перекреститься и прошептать:
— Господи, прости! Спаси и помилуй…
Но тут узкое трехгранное лезвие пробило сердце, и темное небо легло на Бутырина, не давая дышать.
Остатками уже ускользающего сознания он без слов взмолился: «Знак! Подай знак!», и тогда голые ветки в вышине