Библиотека

Пегас - не роскошь (литературные пародии). стр. 14

Размер шрифта
-
+
Тема

два — как известно и школьнику — три!

Тайна жизни

Я часто замираю перед тайной.

Ей имя — жизнь…

В разрядах молний, в грохоте грозовом,

В рассоле огнедышащей планеты

Родился крохотный комочек жизни

— икринка, сгусток…

Василий Захарченко

Я часто замираю перед тайной,

Я бы назвал ее — преображенье.

Загадочнее тайны нет нигде….

Немыслимо бывает пробужденье:

Глаза разлепишь — что за наважденье?

— Лежать лежишь, но неизвестно где…

А в голове — все бури мирозданья,

Да что там бури — просто катаклизмы,

Как написал бы Лавренев — разлом!

Глаза на лбу, в них молнии сверкают,

Язык шершавый, в членах колотун,

Ни встать, ни сесть,

Во рту бог знает что,

Не то ваала пасть, не то клоака,

Выпрыгивает сердце из груди,

И что вчера случилось — помнишь смутно…

И тут, я вам скажу, одно спасенье,

Верней сказать, единственное средство.

Берешь его дрожащими руками

В каком-нибудь вместительном сосуде,

Подносишь к огнедышащему рту!..

Струится он, прохладный, мутноватый,

Грозово жгучий, острый, животворный!..

Захлебываясь, ты его отведал,

И к жизни возвратился, и расцвел!

Есть в жизни тайна!

Имя ей — рассол.

Звездный час

Мне снилось: я — Анна Маньяни

Не в этом, а в давнем году.

А мы втроем сидели на крыльце.

Жевали хлеб и огурцом хрустели.

Надежда Полякова

Я мыла пол, набрав ведро воды.

Задрав подол, махала тряпкой хмуро.

Но кто-то вдруг меня окликнул: — Нюра!

Маньяни! Кинь ведро да подь сюды!

Жужжали мерзко мухи над крыльцом,

Ступеньки полусгнившие стонали.

В сенях, разумши, Клава Кардинале

Хрустела малосольным огурцом.

Пивной функционировал ларек,

По радио стонал какой-то тенор,

И встряла в разговор Лизуха Тейлор:

— Не скинуться ли нам на пузырек?

Сообразили. Сбегали. Вина

С устатку выпить, видит бог, неплохо.

А Сонька-то Лорен — ну не дуреха!

— Кричит: — Я не могу без стакана!

Светило солнце. Колосилась рожь.

А мы сидели… Вдруг в разгаре пира

Свет застила фигура бригадира,

Который был на Бельмондо похож.

— Мы звезды! — Завопили мы. — И где

Тебя носило?.. Подгребай скорее!..

— Он молча к каждой подошел, зверея,

И, развернувшись, врезал по звезде.

На задворках

Выйдешь на задворки

И стоишь как пень:

До чего же зоркий,

Лупоглазый день!

А потянешь носом

— ух ты, гой еси!..

Евгений Елисеев

Кто-то любит горки,

Кто-то — в поле спать.

Я люблю задворки

— чисто благодать!

Дрема дух треножит

Цельный божий день.

Всяк стоит как может,

Я стою как пень.

Думать — энто точно

— лучше стоя пнем

Вислоухой ночью,

Лупоглазым днем.

Бьешься над вопросом,

Ажно вымок весь.

А потянешь носом

— хоть топор повесь.

Хорошо, укромно,

Как иначе быть…

Тут мысля истомна

— инда да кубыть.

Если ж мыслей нету,

Господи спаси,

Выручить поэта

Может «гой еси»!

Смертельный номер

Весна, весна, — хоть горло перережь,

Весна

— хоть полосни себя по венам.

И жизнь была — заполненная брешь,

Любовь была — случайна и мгновенна.

Лада Одинцова

Себя я странно чувствую весной:

Весна

— а я ищу глазами ветку.

Веревку взять бы, в петлю — головой

И — ножками отбросить табуретку…

Без этих грез я не живу и дня,

Приходит лето, соловьям не спится.

Кто в отпуск, кто на дачу,

А меня

Преследует желанье утопиться.

Про осень я уже

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.