Песнь безродного стр. 227
событие настолько редкое, что этот день теперь по праву можно считать праздничным. Сильвана рядом со мной, наоборот, довольной ухмылки даже не скрывает – конечно, ведь её всевозможные электронные сигареты надёжно спрятаны в недрах моего нагрудника. То, что она отдала Александре, было лишь отвлекающим манёвром.
– Вся ваша группа очень хорошо показала себя на занятиях, – говорит Александра наконец. – И мне жаль, что не все из неё смогут присутствовать на сегодняшнем балу, но такова жизнь. Я была бы очень признательна, если бы вы передали Томе, Дану и Ферке, что я с нетерпением жду их на следующем. Особенно Ферку – он пропускает уже шестой бал, а мне было бы очень интересно посмотреть, чему я его всё-таки научила…
Улыбка на её губах становится отчётливее. Мы выдавливаем улыбки в ответ, хотя вряд ли кто-то сожалеет сейчас об отсутствии Ферки, – но, наверное, каждый из нас опасается, что без поддержки улыбка Александры Гросс имеет все шансы больше нас никогда не посетить.
– Ну хорошо, – говорит Александра. – Не смею вас больше задерживать. Листер, я закончила! Листер. Листер. Мастер Даскалу!.. Понятно. Прошу прощения, я сейчас.
– Да он сам подойдёт, доамна Гросс, – беззаботно говорит Флорин. – Мы подождём!
– Я знаю, что вы подождёте, Ротару, – бросает через плечо Александра. – Но мне бы очень не хотелось, чтобы его ждал мастер Хэнрик. Листер! Ты не мог бы отложить созвоны хотя бы до конца первого танца?
Мы стоим у одного из входов в бальный зал. Все курсы – с первого по пятый. Вход очень выгодно смотрится из самого зала, где уже собрались гости, и презабавнейше – с нашей позиции.
Потому что Листер сидит сейчас в проёме огромной, криво заколоченной дыры, украшающей одну из стен и открывающей взору внутреннюю территорию академии со студенческими домиками и пасторальными лужайками для пикников. Всё верно: именно через эту дыру мы попали к некогда парадным дверям в бальный зал, когда поднялась паника из-за напавшего на Июлиану «вампира» и заходящийся в предсмертных воплях громкоговоритель приглашал нас в «зону Б».
Впрочем, благодаря окружающей нас тьме (разумеется, мастер Хэнрик не удосужился включить здесь электричество) из зала эту дыру видно не будет – если студенты выключат фонарики на телефонах, служащие в данный момент единственным источником света. Для всех присутствующих мы эффектно выплывем в ослепляющие переливы золота бального зала из таинственной темноты. Вероятно, мастер Хэнрик рассчитывает, что помпезность нашего появления перебьёт все вопросы родителей о том, а откуда эта темнота вообще взялась. Или, если ему подобный вопрос всё же зададут, он скажет, что свет выключили перед самым нашим выходом. В общем, в находчивости мастера Хэнрика я не сомневаюсь.
Листер действительно разговаривает сейчас по телефону, хотя все остальные инструкторы, за исключением отошедшей к нам Александры, общаются со своими подопечными. Видимо, Листер решил, что мы обойдёмся без напутственной речи.
Листер – в традиционном охотничьем облачении, как и все мы, даже сетовавшая на запрет на платья Элиза: «А я привезла три, я привезла целых три, представляешь, Алин?» Плотный нагрудник-корсет из чёрной кожи с алыми, в цвет рода, бархатными вставками, грубые охотничьи ботинки с такой же алой шнуровкой, доходящие почти до колена, чтобы удобнее было прятать выкидные клинки, нашейник, выглядывающий из-под пышного красного