По обе стороны времени стр. 325
укажут Чумакова?
– Ни с чего, – мотнул головой Рамон. – Я надеюсь.
– Если Чумаков жив, он где-то здесь, поблизости, – неожиданно подал голос молчавший до того Сева. – Вообще, все перешедшие из нашего мира должны держаться вместе.
– Это ещё почему? – удивился Кент.
– Каждый переход из мира в мир вносит силовые возмущения. По законам равновесия силовое поле мира должно эти возмущения понижать до нуля, то есть стягивать нарушителей в точку. В условную точку, конечно. Точка может быть городом, селом, усадьбой… – Сева увидел изумление в устремлённых на него глазах и смутился. – Это я предполагаю…
– Здорово ты предполагаешь! – хлопнула его по плечу Барбара. – То-то, я думаю, чего это меня к усадьбе Балагулов тянет. – И она весело засмеялась.
Все облегчённо подхватили её смех.
– Ладно, – отсмеявшись, сказал Кент. – По этой тропке придём в местное Угорье. Если там не найдём, двинемся дальше, в Ново-Благолепинскую. До неё вёрст десять – пятнадцать. Может, кто подвезёт. Но учтите: встретите своих двойников – общайтесь на расстоянии, не касаясь.
– Почему? – удивился в свою очередь Рамон. – Это же так здорово!
– Здорово, – согласился Кент. – Особенно, если вы разнозаряжены.
– Будет маленький фейерверк, – пояснил Сева. – Аннигиляция.
Глава 26,в которой Воскобойников не хочет возвращатьсяВ здешнем Угорье многое было не так, как в городке, оставшемся на другой стороне. Ну, к примеру, в усадьбе Воскобойниковых отсутствовали школа и отделение полиции. Школа тут находилась неподалёку от церкви, а полицейский участок располагался в деревянном доме, стоявшем на месте, где в потустороннем Угорье возвышалось двухэтажное кирпичное здание городской администрации. Да и самих Воскобойниковых, как вскоре выяснилось у прохожих, в этом городе никто не знал, а усадьба когда-то принадлежала владельцу кирпичного завода Коробейникову. После Февральской революции – была здесь такая – Коробейников уехал за границу, а усадьбу передали детской коммуне.
Кстати, к большому огорчению Даши, их дом и магазин на въезде в город тоже отсутствовали. На этом месте находился трактир, в котором поисковая команда и перекусила за сущие копейки, которые откуда-то выудил Кент. Барбара заявила, что есть не хочет; чтобы время зря не терять, она решила пройтись по Угорью, поискать белый флажок с буквами «ГВ».
Посетителей в трактире было раз-два и обчёлся, тем не менее разговаривали вполголоса. На всякий случай.
– Когда мы с батей переводили сюда наших перебежчиков, Чумакова и Воскобойниковых, – рассказывал Кент, – почти неделю аккуратно выравнивали их с местными по уровню энергетики. С Чумаковым-то было проще: он, и верно, потерял свою птицу, а с ней и силу энергетическую. А вот купец и правнук его полыхали, что твоя печка, пришлось повозиться.
– А с караваном беженцев сто лет назад как управились? – спросила Варя. – Небось, запарились, выравнивая.
– С ними батя с маманей занимались. Беженцы сразу ни с кем не общались, обживались сами собой, по-тихому, понемногу и приноровились. Вас, слава Севесу, тоже выравнивать не надо, но всё же учтите мои слова.
– Учтём, Иннокентий, – пообещал за всех капитан Дроздов.
– Ага, учтут они, – сварливо отозвался Кент. – Учли, когда сюда прыгали, что выбираться домой придётся через тридевять земель?
– Как это?! – испугался Рамон. – Я маме сказал, что вернусь через пару дней.
Кент не успел ответить. В дверях трактира появилась запыхавшаяся Барбара. Прошла через весь зал к столику товарищей, уселась, глотнула компота из Вариного