Побег аристократа. Постоялец стр. 133
воды, прополоскал рот, сплюнул в раковину. Она заметила, как он бледен и худ, до чего неправильны его черты. Никогда еще его лицо не казалось таким некрасивым.
— Я все понял!
— Тем лучше! В таком случае одевайся…
— Ясное дело: ты меня выдала, чтобы получить награду!
— Кретин!
— Мне сразу надо было догадаться, когда ты меня заманивала в этот дом…
Она чуть не влепила ему пощечину, ее удержало только то, что он выглядел слишком ничтожным в этой потрепанной пижаме.
— Да оденься же!
— Я буду делать то, что вздумается. Одному Богу известно, что мне теперь вздумается!
И посмотрел на нее снизу, проверяя, какое впечатление произведет эта угроза. Но Сильви, по-прежнему в меховом манто, оперлась на подоконник, увлеченная тем, что происходило снаружи.
Накануне вечером ее вызвали в полицейское ведомство Брюсселя, где она предстала перед тремя мужчинами, один из них курил трубку. Инспектор, который уже допрашивал ее в «С пылу, с жару!», сидел на углу стола рядом с бельгийским комиссаром. И наконец, третий, тот, что без конца расхаживал взад-вперед, был инспектором из Парижа.
— Сядьте и объясните, почему вы нам солгали.
Она лишь мельком глянула на документы, разложенные на столе, но этой секунды ей хватило, чтобы заметить среди них фирменный бланк: Шарлеруа, «Кафе у вокзала».
Она сумела улыбнуться — без иронии, без вызова, просто по-дружески:
— На моем месте вы поступили бы так же…
Трое мужчин переглянулись. Им пришлось в свой черед ответить ей улыбкой.
К этой сцене Сильви готовилась последние три дня. Портье из «Паласа» видел, что она забрала чемоданы Нажеара. И не только портье, но и носильщик, который погрузил багаж в такси. На стоянку перед большими отелями обычно возвращаются одни и те же машины. Стало быть, им оставалось лишь взять след. Он вел в Шарлеруа, в «Кафе у вокзала», потом к дому 53 по улице Лавё.
— Он по-прежнему скрывается у ваших родственников?
— Этого я не знаю. Даю вам слово.
— Вы понимаете, что можете быть арестованы как сообщница?
Она похлопала ресницами, еще раз улыбнулась:
— Я поступала, как всякий бы поступил на моем месте. Мне остается только поклясться, что мои родители ровным счетом ничего не знали.
Вот и все. Трое мужчин снова обменялись взглядами. У них не было больше вопросов к ней. Они только не решили еще, оставят ее на свободе или нет. Француз пожал плечами, давая понять, что это не существенно.
— Идите! Но будьте готовы явиться по первому требованию.
— Мне можно съездить в Шарлеруа?
— Если вам так хочется, поезжайте.
Было одиннадцать вечера. Сильви понимала, что как только она уйдет, они позвонят в Шарлеруа. Если уже не позвонили. Она отправилась в «С пылу, с жару!», где едва успела вполголоса обменяться парой слов с Жаклин. Она танцевала. Пила шампанское с судовладельцем из Антверпена. И только когда забрезжил рассвет, сбросила вечернее платье, переоделась в будничное…
Эли злобно, ожесточенно сверлил ее глазами. Он видел ее профиль, волосы по-прежнему сияли на солнце, шелковые чулки плотно облегали стройные ноги.
— Оденься! — устало повторила она.
И поднялась, направилась к двери, плотно затворила ее за собой, прошла на кухню. Мать встретила ее вопросительным взглядом.
— Он одевается, — ответила она.
— Что он говорит?
Антуанетта тоже была здесь, ее глаза