Под крыльями Босфор стр. 175
прижались, оба «Мадсена» на бок ещё тёплый лошадиный плюхнули, со злости по длинной очереди в небо зарядили. Не попали, но отпугнули. Перезарядились, по последней обойме вставили, Семён за инженером метнулся. Притащил, а он уже холодный… А я штурману помог к нам добраться. Только и успели, что вернуться, как снова отстреливаться пришлось. Давят самолёты пулемётным огнём, высунуться не дают. Пули рикошетами от камня так и воют.
Патроны к пулемётам закончились… Семён упал, голова кровью залита. Из всего экипажа целым остался только я один, да и то, чую, ненадолго. Достал револьвер, приготовился дать последний и решительный… И тут, как в сказке… Нет, не в той, в которой чем дальше, тем страшнее, а в другой, в хорошей, с благополучным концом. В общем, прилетела помощь. Сначала «Муромцы» над головой прогудели, разогнали в стороны пулемётным огнём истребители противника, потом долину от немцев очистили – сбросили бомбы. Тут-то мне напоследок и прилетел «гостинчик» от удирающих немцев – прямо в бедро и плечо.
А потом на лысую вершину горы сел один «Ньюпор», забрал Маяковского и взлетел, за ним второй, загрузил штурмана. Так всех и забрали. Смолина тоже. Я улетал замыкающим, в фанерной гондоле «Фармана»…
А командир к нам так и не вышел…
Садились в расположении Брусилова, практически рядом со штабом армии, в предгорьях Карпат…
Уходила армия, возвращалась назад, втягивалась в горы, огрызалась огнём на атаки противника, сдерживала его наступление. Слишком неравными оказались силы. Не доработали наши генералы. По понятным причинам. У Брусилова в штабе штурман, как самый легкораненый из нас и узнал последние новости.
Нас искали всё время. И нашли случайно. Кто-то из лётчиков обратил внимание на подозрительное мельтешение австрийских самолётов в воздухе…
* * *Третья армия так и не смогла пройти через Карпаты, завязла на перевалах. Новообразованная девятая всё ещё шла на подмогу, но так и не дошла. Корнилов, невзирая на многочисленные потери в личном составе рвался вперёд, игнорируя приказ об отходе. Связи с его корпусом не было.
И возникла угроза окружения русской армии.
Что в это время происходило в штабах, одному Богу известно. О чём-то можно было судить по противоречивым друг другу приказам. Так, после месяца ожесточённых боёв Ставка отдала Иванову приказ усилить наступление и очистить Заднестровье от австрийцев. А через несколько дней поступил новый приказ, но уже на прекращение операции и отход к Карпатам.
И Иванов приказал своим армиям отходить…
Лебедев
Обо всём этом мы узнавали из газет. Сестрички на станциях покупали прессу. Как и о том, что наступление противника неожиданно приостановилось. В Германии начались какие-то беспорядки. Конкретного ничего по понятным причинам не сообщалось, но сам дух написанного в газетах был тревожным. Да, забыл сказать. Находимся мы сейчас вместе с другими ранеными в санитарном эшелоне. Сначала, правда, нас определили в Львовский госпиталь, но через день всех раненых из него начали вывозить. И читали нам эти заметки в санитарном вагоне, уходящем на восток. На какой-то период война для нас закончилась.
Вместе держаться не получилось, раскидали нас по разным вагонам. Рука не беспокоила, а вот нога… С ногой всё было не так хорошо. Ранение сложное, доктор всё удивлялся, как это я в сознании после ранения оставался,