Под созвездием Рыбы стр. 3
сухой, удавленной травы. Витька тянул меня на огороды. Мол, там, на огородах, имеется отличный червяк. Я еле удерживал его от этого безумного поступка.
Высокие северные дома окружали нас и нигде не горел свет. Только в одном доме горел — наверное, у капитана.
Наконец, за деревней набрели на заросший хвощом ручей. Под полусгнившими досками, валявшимися на берегу, стали нам попадаться червяки.
Я, пожалуй, не знаю ни одного человека, который выдержал бы эти дурацкие поиски червей. Любой из моих приятелей бросил бы меня еще на берегу, в крапиве, в вывороченных пнях. Не таков Витька — он обязательно доведет дело до конца, додавит.
Это была неудачная ночь — все валилось из рук, ломались щепки, которыми мы ковыряли землю, ботинки промокли, комары нажалили шею и щиколотки, а когда мы набрали червей и закинули удочки, поднялась волна, валила на бок поплавок. Не было ни одной поклевки, крючки цеплялись за тросы и пеньковые концы, разложенные по палубе. И все-таки это была прекрасная ночь, первая наша ночь на Кубене. В ней было все: катер, волны, запах большой воды и сырой травы, вывороченные пни, крапива на берегу, старая белая церковь, перевернутые камни, лающий пес, одинокий свет в окне капитана.
И ведь это была весенняя ночь…
Пейзаж и пыжМы завтракали у капитана. На столе — яичница, копченый лещ медового цвета.
Сбивчиво мы толковали о том, о сем, о чем-то важном, но в то же время и совершенно неважном. Важен был для нас факт — завтрак у Капитана. Белая скатерть, яичница, симпатия.
На копченого леща тоже было удовольствие посмотреть. Его розоватое мясо легко отставало от костей, пересушенная икра хрустела на зубах.
Было воскресенье, и я думал, что капитан захочет остаться дома. К моему удивлению, он легко и с удовольствием снова отправился в плаванье, а матросов отпустил домой. Наш капитан был, очевидно, бродяжка.
Мы отправились в устье речки Кубены. Сюда идет на икромет знаменитая нельма. Через два километра от устья речка оказалась сплошь забитой сплавным лесом. Даже на лодке перебраться через эту пробку невозможно. Недаром такое вот скопление древесины называется «пыж».
Грустное, безрадостное впечатление производит река, забитая лесом. Некоторые бревна превратились в топляки, торчат из воды лишь одним концом. Дно реки тоже устлано затонувшими бревнами. Инспектор говорит, что год назад он провел здесь проверку. Оказалось, что на некоторых рейдах Кубена никогда не освобождается полностью от топляка, а со складов вместо с древесиной сбрасывают в воду кору. Лесосплавщики обязаны очищать от коры и топляка дно водоемов в местах нереста лососевых. Но
вот река Еденьга, приток Сухоны, превратилась в захламленную топляком канаву. Прощай, река Еденьга!
Вот какую подкладку имеет наблюдаемый нами пейзаж.
…В кубрике нас ждал сюрприз. Капитан Чертенков встретил друга, тоже капитана. В отличие от нашего, он был рыжеватый, со славными полубаками. Звали его Христофор.
Мы с наслаждением глядели на двух друзей. Они сидели и попивали водочку.
— Христя! Мы с тобой, как два брата.
Обнявшись, они выпивали и уверяли нас, что это им очень важно — вместе выпить, потому что они друзья, а сегодня воскресенье и к тому же такая неожиданная встреча.
Мы тоже вдруг почувствовали себя капитанами и присоединились к