Под созвездием Рыбы стр. 4
ним. А через пару часов уже и пели, обнявшись:
Когда-то я скотину пас.
Сажал в садах фасоль.
Теперь держу в руках компáс!
Держу в руках буссоль!
Из самодельных пистолетовС браконьерами я познакомился давно. Правда, это были псевдобраконьеры — актеры, снимавшиеся в кино.
Был такой фильм «Улица Ньютона, дом 1». Так получилось, что браконьера в этом фильме как раз играл мой друг художник Силис. Его пригласили сниматься из-за чисто браконьерской внешности. С душевной болью он выбрасывал в воду осетров, а потом оказался побитым.
С тех пор я представлял себе браконьера с лицом Силиса и нежной душой художника…
Поздно вечером инспектор рыбоохраны Калужников вышел из кинотеатра. Сзади к нему подошли трое. Они ударили его осиновым колом. По голове.
Мы плывем на катере, поглядываем на нашего инспектора и думаем, что не очень-то приятная у него работа.
— Кто же все-таки напал на Калужникова?
— Просто случай городского хулиганства. Знаете, как сейчас — прямо не ожидаешь, когда получишь по морде.
— Мда, — бурчит художник Витя. — Рыбные запасы сокращаются, а мордобитие развивается. Ни один гражданин нынче не застрахован от возможности получить по шее. Так сказать, в районных центрах и в столицах следы ударов есть на лицах.
Нашему инспектору не очень-то хочется говорить на эту тему. Он придерживается мнения, что на Калужникова напали хулиганы. Браконьеры здесь ни при чем.
Но все-таки случай с Калужниковым мне кажется особым. Ведь в Волгоградской области не то, что были избиты, были убиты четыре инспектора рыбоохраны.
Из самодельных пистолетов.
Самый безумный язьЗа всю поездку я не поймал удочкой ничего стоящего. Это очень раздражало меня.
В последний день на Кубенском озере мы еще раз попытали счастья. Ловили прямо в районном центре, в Устье-Кубенском, с дебаркадера.
Дебаркадер здесь устроен особо. К берегу причалена огромная черная баржа с высокими, испачканными варом бортами. А уж к ней причален дебаркадер. Чтобы попасть на него, надо перейти баржу.
Мы так и сделали. Борт дебаркадера тоже оказался очень высоким — около двух метров. Закинули удочки, и сразу же стали поклевывать сорожки и ерши.
К нам подошла толстоватая женщина — видно, служащая с дебаркадера. Она сказала, что мы не там ловим. Ловить надо, как она выразилась, «под уборной». На дебаркадере имеется уборная, так сказать — туалет. И там, якобы, и держится стоящая рыба.
Ловить «под уборной» мне как-то не улыбалось. Художник Витя горячо поддержал меня: это, дескать, как-то неинтересно, у него, дескать, рыба ассоциируется со светлой, прозрачной водой, с легкими пенными струями, с ветлами, нависшими над рекой.
Несмотря на это, я заметил, что он несколько переместил свой поплавок поближе к ТОМУ месту. Потом он перебрасывал и перебрасывал удочку и даже удалился от меня в сторону уборной.
— Юра! — крикнул он вдруг.
Я даже вздрогнул. Никогда мое имя не произносилось с таким трепетом и жаром.
Удилище согнулось в его руках — огромная рыбина ходила под водой. Это был язь — золотой и большой, как мандолина. Художник Витя водил этого язя так неуверенно, с такой дрожью в сердце, что я выхватил удилище из его рук и стал тащить язя на дебаркадер. Только полному идиоту могла прийти в голову подобная мысль. Я вытащил его