Библиотека

Подростки стр. 23

Размер шрифта
-
+
Тема

затем в школу пришел, чтоб самосвалы считать? Ведь этим можно заняться и на улице! А в школе…

Но Оськин не дал ей договорить. Он медленно побрел к двери со словами:

— На улице! Если вы хотите, я могу и на улице. Я как-то сразу и не догадался.

Ольга Федоровна схватила его за рукав и потащила в учительскую. Оськин не сопротивлялся. На вопрос директора, почему он ушел из класса, невозмутимо ответил:

— Скучно.

— Разве ты все знаешь, что рассказывал учитель? Или ты считаешь науку для себя бесполезной? Тогда зачем ты пришел в школу?

Из всей этой речи Оськин запомнил только первую фразу и ответил:

— Знаю.

Федор Лукич, услышав этот ответ, так и подпрыгнул на стуле:

— Знаешь? Ты знаешь, что я рассказывал на уроке?

— Знаю, — упорствовал Оськин.

— А ну повтори!

Оськин, глядя в потолок, слово в слово повторил всю первую часть урока.

— А дальше?

— Дальше я ушел. Скучно стало.

Федора Лукича трудно было удивить, но тут он удивился.

— Послушай, Оськин, — сказал он. — У тебя же хорошая память. Что же ты дурака валяешь? Ведь с твоей памятью прямая дорога в академики.

— Скучно, — протянул Оськин.

Так от него ничего и не добились.

Зато на мне чудачества Оськина отразились самым непосредственным образом. В учительской было принято решение

переизбрать старосту класса. Ольга Федоровна утверждала, что она ничего не может поделать, когда староста не поддерживает ее, когда ей не на кого опереться в классе. И когда речь зашла о кандидатуре нового старосты, тут Нинка и сыграла коварную роль. Она назвала меня.

Кандидатуру дружно поддержали. Даже Света сказала, жеманно поводя плечами:

— Конечно, я не гожусь в старосты. Никто меня не хочет слушать. Каждый кричит свое. И получается, как в басне, не помню уж чьей, когда лебедь рвется в облака, рак пятится назад, а щука лезет еще куда-то. А у Сережи авторитет. Он и ударить может в случае чего.

Против меня выступил только один Оськин.

— Ударить… — проворчал он. — Это еще поглядим.

В общем, меня избрали почти единогласно. Оськин не голосовал ни за, ни против. И на другой же день начались мои злоключения. На уроке географии Оськин уснул. Как он потом уверял, он сам не заметил этого. Положив голову в ладони, слушал, слушал, и показалось ему, что он путешествует по дальним странам. Когда очнулся, ошалело смотрел по сторонам и никак не мог понять, что случилось и над чем класс хохочет.

— Ты, Оськин, со всеми удобствами устроился, — строго посмотрела на него учительница.

— Да не спал я вовсе, — крикнул Оськин. — Заслушался. То ругают, что не слушаешь, а то…

Он обиженно отвернулся, но повторять, о чем шла речь на уроке, отказался. И вдруг вскочил со скамьи, с вызовом в голосе сказал:

— Разрешите выйти.

— Куда тебе?

Оськин упрямо крутит головой:

— Ну, надо.

Учительница решила перехитрить его.

— Посиди, Оськин, — сказала она. — Может, что-нибудь да запомнишь.

Я со своего места погрозил Оськину кулаком: гляди, мол, утихомирься, сорвешь урок, перед классом ответишь. Но Оськин твердил свое:

— Разрешите выйти. Живот схватило.

Я напряженно смотрел на учительницу: какое примет она решение? А она смотрела на нас, на своих учеников. И принесла в жертву Оськина: зачем отнимать время у тех, кто хочет

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.