Библиотека

Подростки стр. 21

Размер шрифта
-
+
Тема

пластилин, мнет. Под конец прихвастнул:

— А знаешь, мама, на конвейере я запросто могу работать. Там и знаний особых не требуется.

Матери эти мои слова не понравились. Она ведь сама на сборке трудится. Замахала на меня полотенцем (она в это время посуду вытирала):

— Ладно, ладно, расхвастался. Иди-ка уроки готовь.

Я ушел в свою комнату. А к отцу пришел сосед, старый рабочий, пенсионер. И они долго еще толковали, видать, все про тот же завод.

— Правильно, Назар. Верно говоришь, — долетали до меня слова. — Нужна нам не только рабочая гордость, но и рабочая щедрость. Щедрее надо быть с молодыми. Ведь кому мы наше дело передадим? Им, молодым. То-то же. Это на ус мотать нужно. Мало еще в парткоме нас, стариков, ругают. Ремнем стегать надо. За молодежь. За то, чтоб не упускали ее, а растили достойную смену.

Отец слушал упреки старого рабочего и согласно кивал головой.

ЧУДАК ОСЬКИН

Мой злой демон — Нинка Звягинцева продолжает преследовать меня. Она первой назвала мою кандидатуру при выборе старосты класса. Понятно, хотела досадить мне. До этого старостой была Света. В действиях ее приливы чередовались с отливами. То она набрасывалась на шалунов с угрозами, даже кулаки в ход пускала, а то вдруг забывала о своих обязанностях, предоставляя нам возможность поступать, как заблагорассудится. В классе нередко стоял ералаш. Появлялась Ольга Федоровна и прежде всего спрашивала со старосты:

— Кто сегодня дежурный? Почему не подготовились к уроку?

Света устремляла на учительницу такой добродушный, невинный взгляд, словно она в первый раз ее видела:

— Это все Оськин. Разве с ним справишься?

Вызванный к доске, Оськин упрямился:

— А я что? Я ничего. Это староста не может навести порядок в классе. При чем же тут я? Был бы я староста, у меня все б шелковые ходили.

— Ты еще не дорос до старосты, — замечала Ольга Федоровна. — Сначала надо научиться себя вести.

Оськин вытягивал тонкую, длинную шею, соглашался:

— А я что говорю! Ясно, не дорос. — И направлялся на свое место в последнем ряду.

Оськин — второгодник, и он как бельмо на глазу у нашего класса. Помню, в начале четверти он впервые явился на урок, когда учительница заканчивала перекличку.

— Оськин! — назвала Ольга Федоровна. — Где Оськин? Итак, Оськина нет.

В этот миг дверь класса отворилась, и на пороге появился мальчишка с круглой улыбающейся физиономией, острым, как у птенчика, носиком и узкими хитрыми глазами.

— Я здесь — произнес он, раскланиваясь, и, отбросив со лба рукой темную прядь волос, шурша большим замызганным портфелем, прошел к последнему столу, хотя места за ним были заняты.

С краю за столом сидел, вытянувшись, чтобы лучше видеть, что происходит в классе, низенький и щупленький Шурик Воробьев. Шурупик, как звали его все.

— Эй ты, мелюзга, — дернув Шурика за рукав, сказал ему Оськин. — Тебе тут плохо видно. А мне место это приглянулось. А посему пересядь-ка за первый стол. Видишь, там девчонке не хватает напарника. — И, чтоб Шурик не медлил, подтолкнул его: — Не задерживайся, брат. Не срывай урока.

Шурик торопливо собрал книжки и побрел на новое место. А Оськин степенно сел, поставил к ножке стола портфель и покровительственно сказал:

— Все в порядке. Прошу продолжать урок.

Ольга Федоровна едва сдержала себя.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.