Подростки стр. 62
ее, и я шепнул: «Помни, Тома, у тебя есть настоящий друг, который никогда не подведет».
— А она?
— Сказала: «Спасибо». Тихонько так сказала. Но я расслышал.
Вообще Борис очень изменился. Странный стал какой-то. Рассеянный и нервный. И разговор у него несвязный. Перескакивает с одного на другое. Мы сидели на скамейке в парке, и я рассказывал ему о только что прочитанной очень интересной книге — «Червонные сабли». Он глядел на меня, вроде бы слушал внимательно. И вдруг спросил:
— А может твой отец достать еще раз пропуск на завод?
— Зачем тебе?
— Да знаешь, Оськина надо сводить.
Выходит, все это время он совсем о другом думал. А мои слова мимо ушей пропускал.
Виделись мы с ним только в школе. По-моему, он избегал встреч с товарищами. Едва заканчивались уроки в школе, как он бесследно исчезал, и его невозможно было найти ни дома, ни на пустыре за оврагом, где обычно в свободное время гоняли шайбу ребята.
Март выдался слякотный. Всем — старым и малым — надоели оттепели. Теплый циклон со Средиземноморья окончательно согнал снег с бульваров, и на проталинах уже выступили зеленые лепестки травы. В тот день я не пошел на стадион. Там теперь так извозишься, что мама родная не признает. Решив как-то скоротать время, забрел в лабиринт узеньких тупичков и переулков, оставшихся от старой городской окраины. Домики тут стояли деревянные, покосившиеся, с палисадничками. Во дворах — яблони, махавшие сейчас на ветру голыми ветками.
Прохожих здесь было мало, и я решил догнать паренька, шагавшего от дома к дому уже в конце переулка. Что-то знакомое показалось мне в его высокой фигуре, неуклюжей, угловатой походке. Но едва я приблизился, как он исчез за калиткой. Прошло, наверное, полчаса. Я устал и промерз, притоптывая на одном месте. Но паренек все не появлялся. Тогда я открыл калитку и пошел по дорожке к крыльцу. И тут же мне навстречу вышел Борис. Да,
это Борис Мухин.
— Вот уж не надеялся тебя здесь встретить, — сказал я.
Я был удивлен, а Борис, по-моему, совсем растерялся. Он зарделся и уставился на меня выпученными глазами.
— Ты что здесь делаешь? — не отставал я. — Тебя ж на пустыре ребята ждут.
Он взял меня под руку и потащил к выходу на улицу.
— Слушай, друг ты мне или не друг? — таинственно спросил он.
— Ну, друг, — ответил я, пораженный таким вопросом. — А что?
— А если друг, тогда помоги.
— В чем?
— Давай отойдем в сторонку.
И тут я окончательно убедился — у Бориса мозга за мозгу заскакивает. В том, что он мне сказал, не было ничего особенного, ничего таинственного. А он мне все это говорил шепотом, оглядываясь по сторонам, чтобы никто не услышал. Оказывается, к Мухиным приезжает из Калуги двоюродная сестра Бориса. Чтобы поступить на курсы для подготовки в Московский университет. Приезжает тайком от родителей, которые и думать не хотят о том, чтоб дочка жила вдали от дома. Конечно, она не может остановиться у Мухиных, у них и так тесно, и просила Борю подыскать для нее недорогую комнату. Что поделаешь, нельзя отказать двоюродной сестренке! Тем более, что она не может никому довериться, кроме него.
— И ты ищешь комнату? — спросил я.
— Да, — произнес Борис