Поглощенные туманом стр. 73
Итальянский Потрошитель среди нас. Любовь, а затем смерть на берегу моря? Какие отношения связывают сеньора Росси и его девушку – иностранку? И когда ждать следующее убийство?»
Ника едва добирается до спальни Стефано. Она должна с ним поговорить. Наверняка он уже знает, а значит… Она замирает перед самой дверью. Значит, что? Почему она так боится его реакции? Боится, что он пожалеет об их поцелуе?
Она дышит тяжело и болезненно, но сквозь затуманенный разум до нее долетают гневные голоса из комнаты мужчины.
– Не понимаю, почему ты злишься, Паола? – Стефано говорит мягко и почти равнодушно. – Такое чувство, что это первая статья в газете про меня. Хотя Потрошителем и правда впервые называют, – наконец в голосе прорываются знакомые нотки раздражения.
– Злюсь? Я абсолютно спокойна, – с тихой дрожью произносит Паола. – Плевать на статью и что там пишет этот журналист, меня беспокоит ваш поцелуй с Никой. Кажется, ты изначально не одобрял мою идею, поэтому я хочу знать, что все это значит?! – К концу фразы она почти визжит.
Ника отшатывается от двери, но не уходит.
– Даже не знаю, как ответить на твой вопрос. Поцелуй – это поцелуй.
Раздается женский смех. Но смеется не Паола. Ника узнает голос Джианны. Значит, вся семья в сборе.
– Паола, ты зря переживаешь. Ну, поцеловался мальчик, с кем не бывает. Тем более с нашим красавцем. Любая девушка от него без ума, что взять с русской? Главное, чтобы он не вздумал жениться, верно, Стефано? У вас же не серьезные отношения?
– Конечно нет. – Ника слышит иронию в его голосе и зажимает ладонью глаза. Но противные слезы не слушаются.
– Паола, ты слишком бледная. – Джианна смягчает тон. – Родная, знаю, ты не отказалась бы от свадьбы, но поверь, мы найдем другой выход. Ты же не хочешь, чтобы твой брат связал жизнь с простолюдинкой? А если бы все вышло, как ты говорила, то… это слишком бессердечно. Надо верить, что она сможет…
– Бессердечно?! – взвизгивает Паола. – Значит, какая‑то простолюдинка для вас дороже, чем я?
– Не говори ерунды, – отрезает Стефано. – Ты и Джианна – моя семья. И никакие простолюдинки, как ты выразилась, никогда не станут главнее.
Она расслабляет пальцы, и скомканная газета падает на лестницу.
Ника опустошена. Слезы больше не рвутся наружу. Все теряет значение. Ника действительно простолюдинка. Она – никто. Фотограф, который должен доделать работу и уехать. Глупо было надеяться на большее.
Она едва доходит до спальни и там запирается на ключ. Надо заняться проявкой фотографий. Надо заняться работой. Но как, если сердце только что вынули из груди и выбросили в мусорное ведро? Италия вновь причинила ей невыносимую боль, а Ника отчаянно и безответно продолжает ее любить.
Глава 19. Винтовая смерть
Красный свет фонаря успокаивает. Наедине с фотографиями Ника может не притворяться. Рубашка отца слабо заменяет объятия и давно потеряла его запах. Теперь она пахнет чистотой – стиральным порошком и ополаскивателем с ароматом лаванды. Но, если постараться, Ника может вообразить, что слышит едва уловимые нотки дешевого одеколона, которым пользовался отец. Если постараться…
Ника опускает в кювет с проявителем фотографию и смотрит, как на бумаге проступают знакомые очертания. Мужской силуэт получается слегка смазанным, словно он пришел из иного мира. Но все же узнаваемым.