Поглощенные туманом стр. 75
ты вбил себе в голову, будто на мне висит проклятье. Я устала, хочу на волю, хочу поехать в Рим, в Париж! Ты обещал мне весь мир, но после рождения сына посадил на цепь!
Росина горестно всхлипывает. На ней изящное платье темно‑синего цвета с высокой талией, поверх короткая куртка, а черные локоны прячет шляпка с широкими полями. Несмотря на поздний вечер, женщина явно собирается на прогулку.
– Сердце мое, в следующем году обязательно поедем. Потерпи немного. – Игнацио прыгает вокруг жены, как шарик. – Я не хочу тебя потерять, любовь моя. – Он прижимается к ее руке в горячем поцелуе.
– Не потеряешь. Я иду гулять, можешь составить мне компанию или оставаться здесь, но я отказываюсь проводить очередной вечер взаперти. Трагедия столетней давности нас не касается. Как и проклятье ведьмы!
Росина отталкивает мужа и, демонстративно вскинув подбородок, выходит из спальни. Ника прижимается к стене, но, как и в первый раз, ее не видят. Итальянка пролетает мимо нее, и Ника даже улавливает запах цветочных духов.
– Росина! – в отчаянии восклицает Игнацио и поспешно натягивает зеленый сюртук. – Подожди, сердце мое, я иду с тобой. – Спотыкаясь, он бежит за женой.
Но она не замедляет шаг. Фыркает и на секунду останавливается на лестнице:
– Вот видишь, я вышла из спальни и до сих пор жива, – ядовито бросает она через плечо.
Делает еще шаг. Каблук туфельки цепляется за подол платья. Удивленный вскрик, и женщина валится вперед, беспомощно цепляясь за гладкие стены.
– Росина!
Истошный крик Игнацио звенит в ушах Ники, и она бросается к итальянке, пытается ее схватить, но руки проходят сквозь воздух, а через секунду в нее врывается мужчина, и легкие сжимаются. Дыхание замирает на краткие мгновения.
Игнацио бежит по лестнице быстрее, чем может, но не успевает. Его жена кубарем скатывается вниз по винтовой лестнице.
Ника остается одна. Боится сдвинуться с места и только слышит, как внизу разрастается горький плач.
– Росина, Росина, не молчи! Девочка моя, не молчи. Ответь, поругай меня, только не молчи.
Причитания мужчины разрывают сердце.
Ника медленно спускается, проходит мимо брошенного зонта, видит слетевшую туфельку и, наконец, застывает, широко распахнув глаза.
Игнацио прижимает к себе тело жены с неестественно повернутой головой. Тихие стоны вырываются из его груди, и он только шепчет: «Росина, Росина, Росина»…
Ника выныривает из фотографии, словно некто хватает ее за рубашку и вышвыривает, как непрошеного гостя, обратно в ванную комнату, окрашенную красным фонарем. Падает на холодную плитку, пытается встать, но руки не держат. Всхлип, стон, хрип – непонятный звук срывается с губ, а к горлу подкатывает тошнотворный ком.
Ника едва доползает на четвереньках до унитаза, чтобы очистить и без того пустой желудок. Несчастная, она сворачивается комочком на полу. Голова кружится, как после каруселей. В ушах бесконечный звон.
Что произошло? Как это возможно? Почему именно она?
Вопросы продолжают всплывать в голове, пока Ника лежит в полубессознательном состоянии, но ответов нет. Словно она ослепла и теперь пытается найти дом в чужой стране.
Звонок. До сознания не сразу доходит, что где‑то играет мобильный. Латинская мелодия кажется чужеродной, неприличной. Разум отказывается понимать, в каком он времени.
Ника опирается на руки и со стоном встает. Тело болит. Его пропустили через настоящую мясорубку.