Погода стр. 17
на коробку со старыми студенческими работами. Когда-то я даже написала половину диссертации. «Одомашнивание смерти: межкультурная мифология» – помню, я гордилась этим названием.
Жду до вечера. У нас с Илаем есть вечерний ритуал. Перед отходом ко сну он рассказывает, как провел день. Потом закрывает глаза, сжимает мою руку и говорит: «Скажи что-нибудь хорошее».
Когда дома были живымиОднажды ночью дом оторвался от земли и взлетел. Было темно, и видевшие это говорили, что слышали свист и шум, подобный шуму ручья, с которым дом рассекал воздух. Но дом не долетел и до конца дороги: люди, жившие в нем, взмолились, чтобы он остановился. И дом остановился.Когда дом остановился, у людей не осталось ворвани. Они взяли мягкую свежую порошу и положили в лампы; пороша загорелась.Рядом была деревня. Пришел человек, посмотрел и сказал: смотрите, у них лампы горят на снегу вместо жира. Значит, снег горит.Но как только он произнес эти слова, лампа потухла.Экзамены кончились, но кое-кто из студентов остался в кампусе. Одна девочка – не помню, как ее зовут, – приходит в библиотеку просто поболтать. Она угощает меня полезными соками, которые любит пить сама. На вкус они как свежескошенная трава. Сок также содержит пчелиную пыльцу, которая защищает организм от всяких вредных воздействий.
Она рассказывает, что у нее украли телефон и она взяла на замену очень старую модель. Решила, что новую покупать не будет. «И жизнь сразу замедлилась, – говорит она. – Я знаю, что многое упускаю и не успеваю отвечать на все сообщения и реагировать на картинки, но это не страшно. Зато есть время подумать».
Я ею очарована. Она рассуждает как философы-трансценденталисты. Делаю еще глоточек травяного сока, и, кажется, он действительно бодрит.
Она достает свой телефон, чтобы показать, насколько он старый. У меня такой же телефон. Ему два года, но он по-прежнему отлично работает. Любую информацию можно найти за секунды.
«Погоди, – говорю я, – ты имеешь в виду секунды? Когда сказала, что жизнь замедлилась и ты не успеваешь сразу отвечать – ты имела в виду, замедлилась на несколько секунд?» Она задумывается. «Ну да, – отвечает она, – пожалуй, да».
Я опять заказываю машину у мистера Джимми, потому что такая вот я дура. Джимми жалуется, что «та фирма» разрушает его бизнес. Он почему-то не хочет называть конкурентов, но я-то знаю, о какой фирме речь. Джимми – сын ирландских эмигрантов; они переехали, когда он был подростком. Он двадцать пять лет за рулем. «А сейчас они даже не проверяют, кто у них работает. Сгодится любой, у кого почти новая машина». Я тоже об этом слышала, говорю я. Были даже случаи, когда водитель напал на пассажирку. Джимми косится на меня. «А я что говорю. Никакого профессионализма».
Вечером рассказываю Бену про девочку с телефоном. «Она замедлила свою жизнь на секунды!» – восклицаю я, но он невозмутим. «Столько разговоров об электронной почте, смартфонах, о том, что они отдаляют нас друг от друга, но страх перед техническим прогрессом всегда был свойственен человечеству», – отвечает он.
Например, когда в домах появилось электричество, люди писали письма в газеты и сетовали, что семейному общению конец. Мол, теперь никто не будет собираться у теплого очага. А в 1903 году