После Развода. Соседи поневоле стр. 26
он не знает.
И, наверное, не узнает никогда.
Домой я вернулась поздно.
Вадим сидел в гостиной, смотрел какой — то фильм.
— Как встреча? — спросил он, не оборачиваясь.
— Нормально, обсуждали концепцию для новой выставки.
— Он приходил? Твой художник?
— Он не мой, Вадим. Он художник, с которым я работаю.
— Ты понимаешь, о чём я, — он выключил телевизор, повернулся ко мне. — Он тебе нравится?
— Вадим, прекрати.
— Я просто спросил.
— А я просто не хочу отвечать на такие вопросы, — я бросила ключи на столик, прошла на кухню. Налила воды и выпила залпом.
Он вошёл следом.
Встал в дверях, скрестил руки на груди.
— Ты злишься на меня?
— Я в негодовании от твоей ревности, — я повернулась к нему. — Ты не имеешь права.
— Я знаю, — он сделал шаг ко мне. — Я знаю, что не имею права. Но я не могу. Я не могу реагировать спокойно, как ты с кем — то улыбаешься. Как кто — то другой проводит с тобой время.
— Это твоя собственная вина, — я толкнула его в грудь. — Ты выбрал быть без меня, когда изменил.
— Я не выбирал быть без тебя, Лина, — он схватил меня за руки. — Я совершил ошибку. Глупую, подлую, непростительную. Но я не выбирал жить без тебя.
— Тогда что ты выбирал?
— Тебя, — он сжал мои пальцы. — Всегда тебя. Даже когда был с ней, я думал о тебе. Звучит как издевательство, но это правда.
— Твоя правда ничего не меняет, — я выдернула руки. — Пошли спать, Вадим. Завтра трудный день.
Я ушла к себе, закрыла дверь, прислонилась к ней спиной.
Сердце колотилось, как бешеное, в ушах звенело.
Он ревнует.
Он имеет на это право?
Нет. Но он ревнует.
И, чёрт возьми, мне это нравится.
Потому что его ревность — это доказательство того, что я ему не безразлична.
Но «не безразлична» и «люблю» — это разные вещи.
А любовь после измены, это как собрать разбитую вазу.
Можно склеить осколки, но трещины останутся навсегда.
Глава 13
На следующий день я встала очень рано и уехала на работу, не дождавшись, когда Вадим проснется.
В галерее меня ждал сюрприз, от которого мое настроение ухнуло с большой высоты вниз.
Вера Павловна сидела в моём кабинете, развалившись в кресле, как у себя дома.
В чёрном костюме, с идеальной укладкой, с жемчугом на шее и с лицом, которое не выражало ничего, кроме ледяного презрения.
— Здравствуй, Лина, — сказала она, не вставая, как будто я пришла к ней в гости на поклон. — Садись, есть разговор.
Я закрыла дверь и села за стол, напротив неё.
— Что вы здесь делаете, Вера Павловна? — я с трудом сдерживала себя, пыталась быть хладнокровной.
— Хочу поговорить о твоём будущем, — она усмехнулась кривой улыбкой. — Или о его отсутствии.
— Говорите прямо, — резко ответила я.
— Ты живёшь в доме моего сына. После развода. Ты знаешь, что это выглядит неприлично?
— Ваш сын не жалуется, и так не считает, — парировала я ей.
— Мой сын слишком мягок с тобой, — она поджала губы. — Но я нет, я хочу, чтобы ты ушла. Из дома. Из галереи. И вообще из его жизни.
— Галерея моя, — я почувствовала, как злость вскипает во мне еще больше. — По документам. Вадим мне сказал, что