После Развода. Соседи поневоле стр. 27
все переоформил.
— По документам, которые я могу оспорить, — она наклонилась вперёд и прищурилась, как карга. — У меня хорошие юристы, Лина. Я могу сделать твою жизнь невыносимой.
— Вы мне угрожаете?
— Предупреждаю, — она встала. — У тебя есть две недели. Съезжай из дома, продавай галерею и исчезни из жизни моего сына.
— А если нет? — я почти не в силах была себя контролировать.
— Тогда ты пожалеешь, — она взяла сумку, задрала голову и направилась к двери.
— Вера Павловна, — окликнула я.
Она обернулась, взглянув на меня тем же высокомерным взглядом.
— Я люблю вашего сына, — сказала я, сама не зная зачем. — Не его деньги, не дом и не галерею. Его люблю, и я никуда не уйду.
Она усмехнулась.
— Глупая девочка, — прошипела она. — Ты ещё не знаешь, с кем связалась.
Она резко повернулась к двери и вышла.
Я осталась в кабинете, ошарашенная этим визитом, ком в горле не давал сглотнуть.
Мелкая дрожь пробивала все мое тело и слезы подступили к глазам.
Две недели.
Она дала мне две недели.
Чтобы я убралась из жизни ее сына.
Я не смогла долго работать, мне срочно нужно было все рассказать Вадиму.
Не по телефону, я хотела все рассказать прямо ему в глаза.
Приехав домой через два часа, я застала Вадима на кухне.
Хлопнув дверью, я залетела в прихожую, быстро сняв обувь я прошла к нему.
Вадим взглянул на меня удивленным взглядом.
— Ты что — то рано сегодня, — он поставил кружку с чаем на стол, понимая по моему виду, что что — то случилось, — Лина, ты в порядке?
— Нет, — я не могла отдышаться, с трудом переводя сбивчивое дыхание. — У меня была сегодня умопомрачительная встреча.
— С кем? — он недоумевающе продолжал на меня смотреть.
— С твоей мамой, она приехала в галерею и дала две недели сроку, чтобы я выметалась из твоей жизни. — я бухнулась на стул напротив него и еле сдерживала слезы.
Он смотрел на меня, и его лицо становилось всё мрачнее с каждым моим словом...
— Она угрожала тебе? — спросил он, нахмурившись.
— Сказала, что оспорит документы на галерею. Что сделает мою жизнь невыносимой.
— Она не тронет галерею, — он стукнул кулаком по столу, что кружка заплясала на нем. — Я не позволю.
— Вадим, она твоя мать. Ты не сможешь её остановить.
— Смогу, — он посмотрел на меня, его глаза искрили. — Сегодня же поговорю с ней.
— Не надо, — я покачала головой. — Не порти отношения с матерью из — за меня. Я сама разберусь, как — нибудь.
— Как??
— Не знаю, но я справлюсь, — сказала я, но как — то неуверенно, потому что я не знала как.
Он хотел что — то сказать, но его телефон зазвонил. Он посмотрел на экран, помрачнел ещё больше.
— О, господи, только не она, — сказал он, и чуть не зарычал. — Это Ирина.
Он немного поколебался, потом резко поднял телефон и взял трубку.
Я услышала её голос, громкий, истеричный, доносившийся из динамика.
— Вадим, как ты мог? Я работала на тебя пять лет! Пять лет! А ты меня вышвырнул, как собаку, из — за этой... из — за неё!
— Ирина, не повышай голос, — сказал он спокойно. — Ты перешла черту. Ты солгала Лине.
— Я солгала? — она засмеялась. — А ты