Повелитель пустыни стр. 39
то, что я соглашаюсь принять в свою семью дурную кровь. Одному Богу известно, что за отребье отец Джасмин. Мэри была так пьяна, что даже имени его не запомнила».
Позднее, когда Джасмин собралась с духом, чтобы расспросить тетю Эллу, та пожалела ее и рассказала о Мэри. Вероятно, чтобы свести к нулю всякую вероятность скандала, после рождения дочери Мэри перебралась в Америку. Домой она так и не вернулась. Воспитание девочки взяли на себя Люсиль, старшая сестра Мэри, и ее муж Джеймс. У этой пары уже было двое детей — Майкл и Сара. Их родители не хотели заводить третьего, пока существенно не улучшится их материальное положение. Тем не менее у них появился и третий собственный ребенок, их любимец, младший сын по имени Мэтью.
Тогда-то Джасмин и настигла жестокая правда о том, ради чего о ней хоть как-то заботились. Ища любви, она написала Мэри. В тринадцатый день ее рождения пришел ответ — ледяное требование: больше не писать, поскольку Мэри не желает вспоминать о своей давней «неосторожности».
Неосторожность. Вот и все, чем была Джасмин для своей матери. А для приемной матери она — дурная кровь. Ни Мэри, ни Люсиль ее не любили. А сегодня она вынуждена смириться с тем, что кроющийся в ней изъян не исчез волшебным образом. Она по-прежнему нелюбима. Не нужна.
На следующий день Джасмин внушила себе, что нет никакого смысла расстраиваться из-за того, что не можешь изменить. Вопреки поселившемуся в ней живому, дышащему существу по имени боль, она заставила себя пройти в мастерскую и взять в руки ножницы, отброшенные накануне.
Примерно через час она услышала телефонный звонок, но не двинулась с места. Через минуту в дверь постучали.
— Мадам!
Джасмин подняла голову: в дверях стояла горничная.
— Да, Шазана?
— С вами хочет говорить шейх Заманат.
В горле у Джасмин пересохло. Она едва не велела сказать Тарику, что занята, но вовремя одумалась.
— Перебросьте, пожалуйста, звонок на этот аппарат. — Она указала на телефон, стоявший возле двери в башню.
Шазана кивнула и вышла. Через несколько секунд раздался звонок. Джасмин встала, подошла к телефону, взяла трубку и... опустила ее на рычаг. Сердце у нее выпрыгивало из груди, когда она бежала по коридору к себе в спальню. Телефон зазвонил опять как раз тогда, когда она выбегала в сад. Там она спряталась под деревом.
Конечно, это трусость — прятаться от Тарика, но она не в силах говорить с ним, слышать, как голос, о котором она грезила столько лет, разрывает в клочки все ее надежды, выкрикивая слова о ее недостойном происхождении.
Накануне она была убеждена, что исчезли все ее иллюзии, но сегодня поняла, что не может она утратить надежду полностью и бесповоротно. Нет. Еще нет.
Наверное, через час она поднялась и проследовала обратно в мастерскую. На столике около телефона лежала записка. Джасмин взяла ее трясущимися руками и прочла. В записке говорилось, что она должна позвонить Тарику по такому-то номеру.
— Да к черту!
Она смяла записку и бросила ее в мусорную корзину, после чего вернулась к работе.
В четвертый раз Тарик положил телефонную трубку. Его раздражал этот жалкий бунт жены. Но ощущал он еще что-то помимо