Повести о Ветлугине стр. 351
наконец разрубить этот узел!
— Узел?.. О чем ты говоришь?
Я неторопливо закурил и принялся расхаживать взад и вперед, как привык делать во время наших споров-разговоров с Андреем. Лиза, аккуратно скрестив на коленях руки — в позе пай-девочки, — ждала продолжения.
— Мне твое поведение не нравится и не может нравиться, — продолжал я. — Тем более, что мы с Андреем уходим в плавание, расстаемся с тобой на год, а то и больше. Отдаешь ли ты себе в этом отчет? Чем недоумевать, пожимать плечами, отмалчиваться, лучше бы как-нибудь подбодрила человека — вот это был бы правильный поступок с твоей стороны.
— Ой, Лешка! — Лиза взялась за виски. — Сядь! Не ходи, не мельтеши перед глазами!
— Мне просто привычнее так думать. Но — пожалуйста!
Я сердито ткнул окурок в пепельницу и, остановившись перед Лизой, оперся рукой о спинку ее стула.
— Заметь, ведь он и льды будет легче преодолевать. Дружба, знаешь ли, дружбой, а любовь — это все-таки…
Лиза снизу вверх, чуть приоткрыв рот, смотрела на меня. Вдруг она начала краснеть, все так же молча, не опуская глаз, медленно заливаясь румянцем от шеи до лба, до корней своих пушистых, будто пронизанных солнечным светом волос.
— О! — изумился я. — Был лучшего мнения о твоей проницательности. Тогда еще больше удивлю тебя. Поверишь ли, этот человек даже стихи в твою честь писал! Во как! Во время последней зимовки на мысе Челюскин.
— Стихи? — как автомат, повторила Лиза. — На мысе Челюскин?
— Да. Вообрази, до чего дошел! Это он-то — стихи!
— Никогда не думала, чтобы мне стихи. И — хорошие?
— Нет, что ты! Ужасные!
Лиза опустила голову, пряча пылающие щеки. Мне стал виден только ее кудрявый затылок.
— Это ничего, что ужасные, — пробормотала она. — Я бы очень хотела их услышать.
— Вот уж не советую!
— Почему? Ты не помнишь наизусть?
— Помню, конечно. Еще бы мне не помнить! Столько бился, черкал, выправлял. Вот где они у меня сидят! Все эти «стенания», «сияния», «кровь», «вновь», «любовь»… Ну и рифмы!
— А мне неважно, какие рифмы, — шепнула Лиза, метнув на меня взгляд искоса. — Все равно мне понравится. Я уверена: очень понравится. Прочти, Лешенька! Пожалуйста!
— Прочесть? Да ты в уме? Прочесть тебе эти стихи? Предать своего лучшего друга?
Лиза выпрямилась и посмотрела на меня с таким видом, будто только что проснулась. Не хватало еще, чтобы начала протирать кулачками заспанные глаза.
— Какого друга? О ком ты говоришь?
— Да об Андрее же! О ком еще?.. Эх, опять не понимает!
Я вздохнул, набираясь терпения, и присел на краешек дивана.
— Это, знаешь ли, выглядело бы так, — сказал я, — словно бы я выставляю Андрея с невыгодной стороны, чуть ли не подвергаю его осмеянию. А ведь я же сват, выступаю в роли свата. И разве это имеет значение: стихи там или не стихи? Вот ты, например, не можешь петь, хотя и очень любишь петь. Зато во всем остальном ты редкая девушка! Умница. Энергичная. Хороший товарищ. Даже довольно красивая, по-моему. В общем, вы с Андреем будете отличная пара, уверяю тебя. И дети будут у вас отличные.
Я запнулся. «Что-то я не то говорю, — подумал я. — Детей сюда зачем-то приплел…»
Но тут у Лизы разболелась голова — она болела, по ее