Поводырь - 4 стр. 11
вот? - снова не понял я.
- Дык ить тракт-то тут чуть не на сотню верст - прямой. Свернуть вам и некуда, по зиме-то. Вот я и рассудил, что и одвуконь на бауле тяжком, вы, значится, далеко не убежите. Верхами всяко - догоним. А тут и Антоновцы в караул ехать собирались. Как вас того...
Богатырь замялся, не в силах подобрать правильное слово.
- С должности сняли, - подсказал я. Безсонов вовсе не был идиотом. Но и быстрым умом похвастаться не мог.
- Ага, - обрадовался, и снова смутился казак. - Как вас, Ваше превосходительство, сняли, на тракте сызнова шалить принялись. А нового начальника-то нету! И команду вашу отменить никто не мог. Вот и ездим, лиходеев ловим, да бродяг.
- Ясно, - кивнул я, хотя ничего ясного в этой непонятной ситуации не было. - Апанас! Распорядись там... Чай, пироги... Ну, все как положено.
- Митяй! - взревел вдруг Безсонов раненным мамонтом, так что я поспешил зажать уши ладонями, а белорус даже присел. - Ташшы!
В белую горницу ввалился еще один - пусть и не Илья Муромец, как Степаныч, но уж Алеши Поповича не меньше статью - кавалерист, с ведерным бочонком в руках.
- Васька присоветовал, - гордо пояснил сотник, кивком отпуская подчиненного. - Старый у нас - голова. Мол, коли начальник наш от вражин схорониться решил, так когда ему, бедняге, доброго пива еще доведется испить?! Бери, говорит, Осташка, завместо гостинца от казаков томских.
- Что это? - ошарашено разглядывая ведерный "гостинец".
- Так крюгеровка! - радостно разъяснил богатырь. - Сиречь - пиво ячменное Крюгеровской фабрикации.
- А мало не будет? - саркастично поинтересовался я.
- Дык я две баклаги и привез, - пуще прежнего заулыбался Безсонов.
Глядя на его сияющую физиономию, вкралось у меня подозрение, что в какой-нибудь из переметных сумок, тщательно упакованная в ветошь, наверняка хранится и бутыль с водкой. Тоже, как и пивной бочонок, немаленькой вместимости - литра на три, не меньше.
- Спасибо за заботу, Астафий Степаныч, - смирился с неизбежным я. - Так что за известия подполковник Суходольский доносит?
Гигант уже набрал воздуха в бочкообразную грудь, чтоб рявкнуть что-то еще своему Митяю, и тут же сдулся. Апанас уже расставил на столе и кружки под пиво, и какую-то рыбу, и сыр тончайшими, просвечивающимися ломтиками. Еще и пробку из емкости успел вывернуть. Но вот налить, не расплескав, уже не сумел. Сил не хватило.
- Ну, за ваше здоровье, Герман Густавович, - поднял первую Безсонов. - На радость друзьям и на страх врагам!
Ячменное Крюгеровское оказалось холодным до ломоты зубной, и резким, до сикарашек в носу. Все в точности, как мне нравится. Потому как-то незаметно, в три глотка, пол-литровая емкость опустела.
- Степаныч? Признайся по чести, ты решил меня напоить?
- Как можно, Ваше превосходительство, - ненатурально стал отговариваться тот. - Толи я к вам, Герман Густавович, уважения не имею?!
- Степаныч!
- Дык и чего худого в том, чтоб хорошо выпить да закусить? - как-то подозрительно по-еврейски, вдруг заявил Безсонов. - Вот и старшина наш полковой, Василий Григорьевич, говорит... Или побрезгуете?
- Ладно тебе, сотник. Вижу же, что не