Поводырь (СИ) стр. 110
могло бы нанести вред Государю или Империи. Просто — слабости некоторых чиновников или предпринимателей, их предпочтения и увлечения. Вам уже известно — я намерен способствовать развитию Высочайше врученной мне губернии. Новые производства, новые торговые маршруты, увеличение населения… Волей-неволей придется сталкиваться с разными людьми, и мне бы не хотелось поверить какому-нибудь проходимцу…
— А ваша полиция…
— Ах, оставьте. Это вы о бароне что ли? Наслышан уже. И с родственником его успел по дороге столкнуться…
Крыс кивнул. Ему тоже докладывали о моих дорожных приключениях.
— Там, на тракте, вы проявили истинное мужество и героизм, — совершенно серьезно, вдруг заявил жандарм. — Несколько неожиданное для статского чиновника,
но от этого не менее похвальное.
Бааа! Так вы, сударь мой, просто любитель громких слов? За лозунгами так удобно прятать собственные мысли, не так ли?
— Какие-либо особые пожелания по молодому человеку? — резко перешел на деловой тон мой гость.
— Нет. Ничего такого, о чем я уже бы не сказал… Единственное… Отлично было бы, если кандидатов оказалось бы трое-четверо. Сами понимаете, бывает — запах человека не нравится, или уши большие. А он же всюду сопровождать меня станет.
— Думаю, это можно устроить. Истинным патриотам следует помогать друг другу.
— А как же! Можете на меня рассчитывать! Кстати, мне даны инструкции о потребных приготовлениях к большому поступлению ссыльных. Из Польши и Гродненской губернии. Вверенная мне полиция готова принять этих бунтовщиков, но и ваши рекомендации о местах их расселения стали бы весьма ценны. Может статься, если проявить повышенное внимание, можно и заговоры какие-нибудь загадочные раскрыть…
Или организовать. Понял, или нет? Он о внедрении в мое окружение своего соглядатая доложит — ему плюсик поставят. Потом я ему злодеев организую — еще один. А там и до следующего чина рукой подать. А что среди ссыльных лиходеи найдутся — к гадалке не ходи. Активные участники бунта — они и есть разбойники, и в их скорое перевоспитание во глубине Сибирских руд я не верю.
— Ну, загадок и без ссыльных тут хватает…
Вяло отказывается. Подумает. Внимательно слежу за его жестами. Часто руки рассказывают больше, чем рот. Жандарм судорожно обдумывал мое более чем любезное предложение, а говорил о всяких пустяках. О таинственных письменах, оставленных отдавшим Богу душу таинственным старцем Федором Кузьмичем. Заинтересовался. Не знал, что после предполагаемого Александра Первого осталось наследство. Киприян Фаустипович охотно уточнил, что и богато украшенный крест и письмена можно в доме купца Хромова увидеть.
Руки «стража государева» замерли. Он знал явно больше моего о личности святого старца, и проявленный мной интерес его насторожил. Спешно перевел разговор на другие загадочные явления. Легенду о Белом озере он пересказывать не стал, а вот о таинственных исчезающих подземных ходах упомянул. Вместе посмеялись над незатейливой людской фантазией.
Договорились, что уже сегодня же вечером не менее трех кандидатур на секретарскую должность будет мне представлено. Договорились о взаимодействии по вопросу ссыльных. Договорились, что немедленно сообщу о крамоле буде она, поганая, предо мной явится. На том и раскланялись.
У двери Кретковский едва не столкнулся с жалобно выглядевшим Артемкой и раскрасневшимся Корниловым.
— А! Братцы! — кивнул сам себе жандармский майор, еще раз мне поклонился и вышел.
Хорунжий поздоровался было в ответ, но потом, разглядев с кем, раздраженно дернул