Пренебрежитель стр. 274
воздухе повисла тишина.
Безотчетно глядевший некоторое время на яркую куртку гида Герман поймал себя на мысли, что может смотреть куда угодно, но только не Раулю в глаза. Однако он тут же заставил себя это сделать. Слегка склонив голову, тот неподвижно стоял, посматривая куда-то вправо от себя; гид вдруг с горечью сглотнул, и Герман поспешно отвернулся.
А чего Рауль хотел? Мало того, что он поставил под угрозу здоровье уже пострадавшего от этого Антона; мало того, что он наплевал на то, что цели его друга с таким компаньоном могут быть не достигнутыми и вовсе… Все это Герман уже не раз обдумал, все это казалось ему уже давно известным фактом, который оставалось только принять. Чего он принять не мог, так это сам шаг, на который гид решился пойти и который стал главной причиной того, почему сейчас тройка восходителей бездействовала на неопределенной высоте в ожидании хоть малейшего намека на улучшение состояния Антона.
Продажность. Поддаться на подкуп, разменять идеалы на деньги – это же вершина предательства, подумалось Герману. Это предательство других, предательство дела, но самое главное – это предательство себя. Своей совести. Своей добропорядочности. Своей честности. Как можно воспринимать человека, решившегося на то, чтобы предать самого себя?
Но не успел поглощенный этими мыслями Герман определиться, куда именно они его ведут, как заметил, что Рауль поднял голову и теперь смотрел на него, пристально, виновато. Поймав его взгляд, гид, человек, свое отношение к которому Герману требовалось теперь хорошенько обдумать, прежде чем он был бы в состоянии вступить с ним в любой не относящийся непосредственно к плану действий на горе диалог, сделал пару неуверенных шагов в его направлении.
– Герман, я тут подумал… – вымолвил Рауль. Герман сразу же понял, куда вело это вступление, и его в очередной раз за день охватило самое настоящее раздражение.
– Что? – Это короткое слово вырвалось из его уст по-французски столь резко, что гид решился продолжить далеко не сразу. Прочистив горло, он произнес:
– Похоже, нам с тобой надо поговорить.
– Поговорить? О чем? – Видя, что Рауль раскрыл рот, чтобы что-то ответить, Герман поспешил прибавить: – Не думаю, что нам есть о чем говорить. Если только это не связано непосредственно с восхождением, разумеется.
Глаза Рауля беспомощно бегали по лицу Германа некоторое время, прежде чем он, слегка помрачнев, негромко сказал:
– Я понимаю, что ты расстроен, но разве не лучше перестать… ммм… перестать зацикливаться на произошедшем? Все равно уже ничего не изменить…
От этих слов еще пытавшийся держать себя в руках Герман внезапно вспылил.
– Это не произошедшее, Рауль. Это происходящее! Проходить через это и совершенно не думать об этом – разве такое вообще возможно?
Гид поджал губы, а Герман, заведенный, продолжил:
– Однако мне странно, что ты столь внимателен сейчас к тому, как я ко всему отношусь. В конце концов – это мы уже обсуждали – не такой уж я тебе близкий друг, чтобы ты переживал сейчас за мое состояние или мнение по поводу происходящего. Зная меня хоть немного, нетрудно предугадать, как я отреагирую на то или иное решение. Но тогда, когда следовало бы, обо мне ты не думал и вовсе;