Пренебрежитель стр. 275
хотя все это восхождение целиком затевалось из-за меня, ради меня. Все это, впрочем, ничего, и я это спокойно переживу, опять же – не такой уж я тебе близкий друг… Но знаешь, что я сейчас подумал… Я, конечно, никому ничего сообщать не собираюсь – доносить, ябедничать, да и вообще обсуждать кого-либо за спиной подло, это не в моем стиле… Но думал ли ты о том, как отреагирует Ян, если вдруг каким-то образом узнает о том, что ты сделал? Судя по твоим словам, он такой профессионал, всегда поступает исключительно правильно… Неужели ты думаешь, что он одобрит твои действия?
Лицо Рауля, все это время выслушивавшего Германа со скорбной миной, исказилось. Он посмотрел на него так, будто тот его проклял, – с ужасом, с неверием, возмущением и даже болью. На мгновение он приложил руку к щеке, но тут же одернул ее. Молча потоптавшись на месте, гид отвернулся и отошел куда-то в сторону.
«Сам виноват», – подумал все еще раздраженный Герман, не вполне, впрочем, уверенный в этом выводе. Метущийся, не находящий себе места Рауль, чье лицо в эти минуты походило на застывшую маску, нетвердым шагом направился вдруг к прикрывшему глаза Антону. Постояв возле него некоторое время, гид подошел к неровной каменной стене вплотную, чуть не уперевшись в нее лицом; он поковырял, затем счистил рукой снег с одного из небольших выступов, после чего развернулся и прислонился к скале спиной. В этой неподвижной позе Рауль находился довольно долго, после чего сполз на землю.
– Подстели коврик, – глухо порекомендовал ему Герман, пристально наблюдавший за этими странными и, возможно, даже бессознательными действиями. Но смотревший куда-то на линию горизонта Рауль даже не шелохнулся.
«Плохо, что он все-таки раскис», – прищурился Герман, присаживаясь на один из небольших близлежащих валунов. Теперь уже он почувствовал себя виноватым; Герман пожалел, что высказал гиду все то, что вертелось у него на языке. Каждый из находившейся на горе тройки восходителей и так уже был по-своему расстроен, и усугублять чье-либо подавленное состояние не следовало… Действительно, зачем он подкинул Раулю мысль про Яна? Возможно, тот о произошедшем никогда и не узнает, зато задумавшийся об этом гид уже явно успел начать терзаться и корить себя. Это было совершенно ни к чему. «Наверное, стоило что-то сказать, чтобы хотя бы попытаться помочь гиду вновь воспрянуть духом, все-таки он один ответственен за всех…» – подумалось Герману. Он вновь посмотрел на Рауля – на этот раз тот предстал его взору сидящим, вытянув одну ногу вперед и облокотившись о согнутую в колене другую. Стиснув зубы, он с горечью смотрел в снег перед собой и время от времени перебирал пальцами на руке. Он больше не метался: напротив, гид выглядел уже достаточно спокойным для того, чтобы Герман решил, что это его тоскливое настроение пройдет само. Он остался на месте и выдохнул с облегчением от мысли, что ему не придется сейчас заговаривать с Раулем. И все-таки Германа не оставляло свербящее ощущение, что ему следовало бы подбодрить, пусть даже против воли, человека, которого он когда-то называл своим другом – тем более что нынешнему состоянию гида, как ни крути, поспособствовал не кто иной, как он сам.
В течение