Пренебрежитель стр. 300
претензию и угрозу, чтобы высказать свою позицию по полностью перевранному вопросу, – легко!
Да… Так или иначе, он вник в мои опровержения, в то, что писали наши с Яном общие друзья, он вчитался в разъяснения профессиональных альпинистов на различных форумах и в соцсетях, пытавшихся донести до далеких от гор людей, что именно такими несчастными случаями полнится история мировых восхождений… И вот, благодаря поддержке едва знакомого мне человека, я постепенно начал приходить в себя. Кроме того, он помог мне, устроив на эту работу, хоть и порекомендовал сменить перед этим имя хотя бы отчасти… Но вот я прошел ускоренный курс подготовки; альпинистская аккредитация у меня уже была, но водить походы – это другое. Мануэль стал Раулем и два года назад официально устроился в эту компанию, думая, как жить дальше, а попутно предложив продлить маршрут до подножия О-дё-Лям и начать поднимать на нее тех, кому это необходимо… Впрочем, это все неважно.
– Действительно. – Антон хлопнул себя ладонями по коленям. – На этом, пожалуй, все? Это конец истории?
Поникший Рауль неуверенно кивнул.
– Ну наконец-то. Долго же ты распинался, у меня все затекло. – Антон мученически вытянул вперед, насколько это было возможно, левую ногу и помял ее над коленом. – Послушай вот что: эту лапшу ты мог бы успешно вешать, если бы в современном мире не было возможности все твои слова проверить. То, что пара твоих альпинистских дружков вступилась за тебя, – это само собой разумеющееся явление, прав ты или нет. А ты, «ни в чем на самом деле не повинный человек», – он выделил эти слова иронией, – проигрываешь фактам. Да что тут говорить – ты проигрываешь по всем фронтам. Ты упрямо называешь произошедшее несчастным случаем… Но, во-первых, это лишь твои слова, и знать этого наверняка, конечно же, нельзя. А во-вторых, даже если сорвались вы случайно, даже если все было точь-в-точь так, как ты это сейчас обрисовал, – веревка ведь не оборвалась сама. Ее перерезал ты. Даже если он и сам – что звучит уж совсем невероятно – просил тебя об этом. Ее перерезал ты. Так кем это тебя делает? – Антон хищно усмехнулся, глядя на вытянувшееся в бескрайнем изумлении бледное лицо Рауля; губы гида задрожали. – Да. Сейчас, как на дно ни залегай после всяческих громких скандалов и трагедий, все равно все рано или поздно становится явным, все равно все вновь выплывает на поверхность, и все равно тебя будут помнить виновником истории. Вот за что я обожаю всемирную сеть, – Антон хмыкнул, – как ни прячься, все выйдет наружу, и человек получит то, что заслужил.
– Но ведь все это неправда! – в исступлении вскричал Рауль. – Все, что там пишут обо мне, – неправда! Я не убивал его… это не убийство…
– Успокойся. Да пойми ты уже, ничего не скрыть.
– Но я ничего и не скрываю! Я всего лишь пытался уйти от клеветы… от необоснованных нападок… людей, которые лично не знали меня! Мне приходили такие сообщения… в минуты моей самой острой скорби…
– Ой, все. Это, видимо, еще долго может продолжаться. – Антон поморщился, нервно махнул рукой и откинулся