Библиотека

Пренебрежитель стр. 302

Размер шрифта
-
+
Тема

говорил. Я и сам, к моему величайшему сожалению, таким бываю. Это нелестный факт, упоминание которого должно заставить лучше вдуматься в соответствие поступков словам, Рауль; но уж никак не оправдание, позволяющее расслабиться и вести себя подобным образом, сколько душе угодно.

Склонив голову, Рауль скорбно вымолвил:

– Это все ради Яна…

– Ради всего святого, при чем здесь он? – взорвался вдруг Герман. – Его ведь больше нет, Рауль!

– Мы ведь хотели построить эту школу вместе… это была его мечта. И чем скорее я ее построю… тем скорее смогу простить себя.

«Так вот оно что…» – промелькнуло в голове у Германа. Эти слова Рауля столько в себе содержали, что его мысли принялись набегать одна за другую. Не зная, за какую из них ухватиться, он выпалил:

– Так ты не для него это делаешь. А для себя. Ты думаешь, что сможешь простить себя, если претворишь мечту Яна в жизнь? Рауль, я хорошо узнал тебя за последние несколько дней, особенно в эти минуты; и потому скажу, что из-за того, каким путем ты получил возможность начать постройку этой школы, ты никогда себя не простишь.

Рауль ни с того ни с сего всхлипнул и поспешно утер глаза рукой. Герман понял, что говорит совершенно не те вещи. Он тут же почувствовал необходимость извиниться или просто как-то уверить гида в том, что в глубине души – это вдруг стало как никогда очевидно – он все-таки был на его стороне, что он верит и сочувствует ему… Но язык будто онемел. Он открыл было рот и вдохнул побольше воздуха, все еще не зная, что именно сказать, но склонивший голову так низко, что лица его не было видно, гид вдруг забормотал:

– Так просто, сказал господин Катов… Это не просто, это далеко не просто! Нигде, никогда не обрести мне спокойствия… А я просто хотел жить! Жить, не думая об этом кошмаре, об этой трагедии. Жить, не вспоминая этих гнусных, нелепых обвинений… Просто быть самим собой! Почему же это невозможно? Почему все это до сих пор преследует, убивает меня?..

Герман вновь открыл было рот, но Рауль внезапно выпрямился и, обведя помещение внутри палатки невидящими покрасневшими глазами, тихо, устало, будто говоря с самим собой, произнес:

– Начинайте готовиться ко сну. Я… еще прогуляюсь.

XXVI

Рауль был абсолютно потерян. Будто не он выходил из палатки, а его тень – настолько пришибленным, попросту убитым, выглядел гид. Сразу же после того, как он покинул пространство под тентом, Герман почувствовал себя отвратительнейшим образом. Почему из него только вырвались те последние, жестокие, фразы? И вообще – с какой стати он взялся мерить всю честность Рауля одним лишь его утренним решением?! Да, Герман по-прежнему его не одобрял; но то, что гид решился пойти на такой шаг в стрессовой ситуации, наложенной на те жизненные условия, в которых он влачил свое существование, вовсе не характеризовало его как человека. Рауль сам поднял сейчас тему лицемерия; но разве можно назвать лицемерием отчаянный поступок, спровоцированный давлением со всех сторон?

Неужели Герман был так глуп, что еще некоторое время назад смел судить другого, даже не вдумавшись в значение этого коварного слова? И, он мотнул

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.