Пренебрежитель стр. 350
куда вела эта дорога; но отсюда ему вновь показалось, что вдалеке ров сворачивает влево. Это подействовало на Германа обнадеживающе. Обернувшись, он махнул рукой и крикнул Антону, чтобы тот спускался. Антон рискнул проделать это далеко не сразу, некоторое время он топтался на месте и осторожно трогал мыском ботинка снег, так, как будто проверял температуру воды, в которую готовился погрузиться; но когда Герман еще дважды повторил свой призыв, он, наконец, неуклюже съехал по его следам. Медленно, с трудом миновав глубокую часть впадины, не проронивший ни звука Антон приблизился к нему.
Мужчины долго шли вперед по правому склону – Герман впереди, Антон, слегка отставая, за ним. Гора гудела; гудела так, словно из ее недр вырывался стон. Гора гудела уже давно, но Герман осознал это только сейчас. Гора словно устрашала путников, пыталась прогнать – из ненависти или ради их же блага?
А ветер все усиливался, как и снег. Антон продолжал продвигаться вперед на небольшом расстоянии от Германа, когда тому вдруг послышалось, что он что-то сказал. Обернувшись, Герман увидел, что спутник действительно что-то шептал себе под нос. Однако он ничего не смог разобрать, кроме отдельных, никак не связанных между собой слов. Что это – бред замерзшего, усталого, разбитого человека? Последствия шока от внезапного столкновения лицом к лицу с неумолимой фобией – шока, от которого погруженный в среду своего страха человек не в силах отойти? В какой-то момент Герману показалось, что Антон всхлипнул. Однако, обернувшись в очередной раз, он увидел перед собой лишь прежнее пустое выражение его лица с устремленным в никуда взглядом.
Путники брели вперед, десятки минут тянулись, как часы, ров, постепенно расширившийся, слегка извивался, но все никак не сворачивал туда, куда Герман рассчитывал. Более того – дорога перестала клониться вниз и в какой-то момент начала подниматься. Поначалу смутившийся от этого, в конце концов он почувствовал себя идиотом. Как путник в пустыне, одурманенный миражом, обещанием оазиса вдалеке, так и он принял пространство между двумя какими-нибудь сугробами за долгожданный поворот налево. Ошибиться в том, что находилось вдалеке, было не мудрено – серая белизна все сильнее и сильнее сливалась перед глазами, уже не способными рассмотреть теней в угрожающем тусклом свете, упавшем на царство камней и снега; но мысль об этом не помогла Герману избавиться от начавшего накатывать на него отчаяния. Напротив – она его только усугубила.
В какой-то момент Герман понял, что заблудился. Это озарение пришло внезапно, когда путники уперлись во взявшиеся из ниоткуда гигантские скалы – они угрожающе торчали прямо по курсу, как широкие заточенные клинки. Часто моргая, Герман растерянно покрутил головой, с трудом поворачивая шею. То, что он рассмотрел сквозь рябившие в глазах снежинки, косо падавшие на землю, говорило об одном: дальнейшего пути не было. Отсюда больше никуда нельзя продвинуться. Герман и Антон оказались в тупике.
В его голове начали кружиться самые безрадостные мысли. Неужели это конец? Неужели они так и сгинут здесь, в этой западне, среди этой бесконечной фатальной серой белизны?
Не до конца отдавая отчета в своих действиях, Герман принялся метаться. Увязая в снегу практически по пояс, он преодолел центр рва и приблизился к преградившим путникам скалам с другой стороны; но они плотно