Призрак черного озера стр. 79
удовлетворения.
Уточкин прошел на кухню. Там было так же грязно и убого, как в комнате. Дровяная плита с давно не беленным кирпичным стояком, стол с рваной засаленной клеенкой и обшарпанный шкафчик, висевший криво, на одной петле.
Уточкин раскрыл шкафчик. Ничего интересного. Щербатые тарелки, мутные граненые стаканы. Бедность и убожество.
А, вот это уже интересно. В углу стояла початая бутылка дорогого коньяка. Ну надо же, а завуч говорила, что специалист по ОБЖ капли в рот не берет, просто образец трезвости. А он, видать, не дурак выпить, только отчего-то это скрывал. Только… Василий почесал в затылке. Только с чего бы это ему покупать такой дорогой коньяк? И с каких доходов?
Василий осторожно прихватил бутылку носовым платком. Так-так… разлито в Петербурге… Это наводит на мысль… Только какую, уточнять не хотелось.
На верхней полке нашелся пакет с семечками. Уточкин высыпал их прямо на стол. Попугай тут же спикировал сверху и принялся жадно клевать. Напоследок участковый еще раз оглядел кухню и заметил в углу картонную коробку со всяким бумажным сором, который используют на растопку. Коробка была полнехонька, потому что сейчас лето и плиту давно не топили. Василий перебрал бумажный мусор, попугай оторвался от своих семечек и поглядел на него с удивлением.
Старые газеты, промасленная бумага,
воняющая рыбой, листки с каракулями учеников и пометками красной ручкой — чтобы добро не пропадало, покойник таскал домой контрольные работы. Фантики от дешевых конфет. Вот мелькнуло что-то яркое. Ага, картонная упаковка от лекарства. Иностранное лекарство, так что не понять, от какой оно болезни. Цена на упаковке стоит немалая. Что ж, для себя, любимого, никаких денег не жалко. У кого они есть, конечно.
Что-то подсказывало Уточкину, что у хозяина этого дома деньги не водились. Он спрятал упаковку в карман и понял, что пора уходить.
Попугай вдруг спикировал ему на плечо.
— Ох, тебя-то куда девать! — спохватился Василий. — Ведь милиция приедет, выпустят тебя ненароком, а к нашему климату ты непривычный, замерзнешь с первыми холодами.
— Проваливай, — нежно сказал попугай.
Уточкин нашел в сенях старую погнутую клетку, кое-как выправил прутья и засунул туда попугая.
— Отнесу тебя одному юному натуралисту, Коле Дудочкину. Он птичек любит…
Барон ехал впереди, вглядываясь в сгущающуюся темноту.
Оценив потери, он понял главное: они не выдержат еще одной схватки. Значит, если он хочет выполнить приказ императора, нужно как можно скорее избавиться от трофеев.
Дорога, по которой двигался отряд, становилась все у´же. Лес по сторонам ее сдвигался, словно затягивая французов в свою мрачную глубину. Скоро дорога стала настолько узкой, что по ней едва могли пройти повозки с трофеями.
Сзади, совсем близко, снова послышался волчий вой.
Теперь в нем слышалось мрачное удовлетворение.
Невольно вздрогнув, фон Армист понял, что хищники пируют на поляне недавнего боя.
Что делать… такова война. Одно только в этом хорошо: если на той поляне хозяйничают волки — значит, там еще нет партизан, значит, они еще не идут по следу отряда…
Дорога, точнее, тропа сделала поворот, и барон увидел слева от нее круглое лесное озеро. Темная вода была совершенно неподвижна, но в ней не отражались окружавшие озеро мрачные ели. Казалось, не вода, а черная непрозрачная кровь заполняет до краев эту глубокую впадину.