Про Бабаку Косточкину-2 стр. 15
Я бежал по этому нескончаемому коридорчику Альпенгольдовых и думал, что вот сейчас, через какую-нибудь секунду, я увижу Фому Фомича! Моего родного, дорогого, драгоценного Фому Фомича! Я встану перед ним на колени…
Или нет! Не встану!
Я просто обниму его крепко и тихо скажу:
— Фома Фомич, миленький, пошли домой, а?
В зале, на подоконнике, валялась перевернутая стеклянная банка.
Фомы Фомича в ней не было.
Сам не свой, я вернулся на кухню к Альпенгольдовым. Они сидели на табуретках и целовались.
— Какая ты у меня сладкая! — говорил Альпенгольдов.
— Какой ты у меня горький, — отвечала ему Альпенгольдова.
По кухне витал аромат фондю. Я не стал им мешать и ушел по-английски.
Глава 10
Квартира № 20
Сначала я сильно расстроился из-за пустой банки. Но потом подумал: я же иду по следу, я на верном пути! Раз Фома Фомич был у Альпенгольдовых, на третьем этаже, значит, он где-то уже совсем рядом? Значит, осталось совсем чуть-чуть?
Я позвонил в двадцатую квартиру.
— Кто там? — спросили незамедлительно.
Казалось, кто-то только меня и ждал.
— Это сосед. Из двадцать восьмой квартиры, — сказал я.
За дверью пошушукались. После короткой паузы меня опять спросили:
— Кто там?
Они что, в самом деле?
— Это Костя Косточкин. Сосед.
— Кто?
За дверью явно издевались надо мной.
— Я ваш сосед с пятого этажа. Откройте.
— Кто-кто?
Это было уже слишком. Я решил сменить тактику.
— Скажите, у вас нет, случайно, моего хомяка? Рыженького такого? На носу родинка?
За дверью задумались. Потом щелкнул замок.
На пороге стояла башенка. Она была сделана из мальчиков, мальчиков с очень похожими лицами. Всего их было семеро, но они были просто крошечными. Каждый — со спичечный коробок, они стояли на плечах друг у друга.
Я заметил, что самый толстый из мальчиков стоял сверху всех — на уровне моего подбородка. Самый же худенький — в самом низу, на коврике. Судя по грусти на его лице и подкашивающимся ножкам, ему было тяжко. Остальные пятеро занимались чем попало. Второй снизу целился в меня из рогатки, третий — раскуривал трубочку, четвертый — пускал мыльные пузыри, пятый — ел что-то розовое из банки, а шестой читал книгу под названием: «Начните с собственных ног, если хотите ясности».
— Здравствуйте, — поздоровался я. — Так вот я хомячком интересуюсь…
— Фомой Фомичом? — спросил толстый мальчик.
— Да. А вы знакомы, что ли?
Толстый мальчик одарил меня выразительным взглядом:
— Что ли!
— Был он у нас, был! — пискнул снизу худой мальчик.
— К Маман заходил вчера… — сказал тот, который с трубочкой.
— Как хорошо! — обрадовался я. — Так я пройду? С вашей мамой переговорю?
— Проходи, чего уж там, — разрешил толстый мальчик. Похоже, он из всех мальчиков был самый главный.
Меня повели в комнаты. Шел один худой мальчик, остальные сидели на нем и продолжали заниматься ерундой. Толстяк сидел сверху, смотрел в калейдоскоп и командовал:
— Правее, правее держись! Слева по курсу несгораемый шкаф!
Благополучно миновав этот шкаф, мы оказались в маленькой комнате. На полу, потолке, стенах и предметах интерьера стояли и висели разные светильники. Столько много я не видел даже в магазине «Гипермаркет», а он У нас в Барнауле самый крупный. Было душно.
Посередине комнаты стоял высокий деревянный стул, на котором сидела