Библиотека

Про Бабаку Косточкину-2 стр. 14

Размер шрифта
-
+
Тема

я и тут же добавил: — Только не синий, пожалуйста.

— Все будет в шоколаде! — воскликнул Альпенгольдов, и оба молодожена весело засмеялись.

Мне стало не по себе.

Альпенгольдова достала из чистенького буфета чайные пары и включила электрический чайник. Я заметил, что на правой руке у нее не хватает двух пальцев — среднего и указательного. Бедняжка.

— Как дела? Родители? — спросил меня Альпенгольдов.

— Они на отдых уехали. В Абхазию.

— Сладко живут! — заулыбалась Альпенгольдова, разливая по чашкам кипяток. — А тебя с собой не взяли? — она сделала шоколадные брови домиком.

Я мотнул головой. Обсуждать своих домашних с этими шоколадными людьми мне не хотелось.

— Спасибо, достаточно, — я заметил, что чай уже льется через край на блюдце.

— Ты какой шоколад любишь? — вдруг посерьезнел Альпенгольдов.

— Черный. С изюмом и орехами.

— Прекрасно! — воскликнул Альпенгольдов и отломил у себя нос.

1714487684_66310184a4fec.webp

Немного повертев в руках, он протянул его мне:

— Держи, дружище!

Это был нос картошкой. Из одной ноздри У него торчала изюминка, а из другой — фундук.

Я перевел взгляд на лицо молодожена Альпенгольдова, и меня бросило в холодный пот. На месте носа у него зияла дырка. Внутри молодожен оказался абсолютно пустым, как шоколадный заяц. Прямо полым.

— Ешь, ешь, не стесняйся, — улыбнулась мне Альпенгольдова. — У него завтра новый отрастет.

— Спасибо, — поблагодарил я.

Есть человеческий нос, пускай даже и шоколадный, мне совсем не хотелось. Но перед хозяевами было неудобно. Я откусил от носа маленький кусочек и побыстрей запил его чаем. Нос оказался довольно приятным на вкус — с горчинкой, как я люблю.

— Ну как? — радостно спросил Альпенгольдов.

— Вкусно.

— Это еще что! — закричал Альпенгольдов, громко хлопнув в ладоши. — Ты шоколадные пальцы когда-нибудь пробовал?

— «Твикс»?

— Бери выше! Фондю!

1714487684_66310184c58f2.webp

Я покачал головой.

— А ну, жена, — Альпенгольдов подмигнул Альпенгольдовой, — плесни-ка нам немного пальцев!

Альпенгольдова сняла с огня кастрюльку и водрузила ее в центр стола на деревянную подставочку.

— Эх, с пылу, с жару! — облизнулся Альпенгольдов.

Теперь мне было понятно, почему у его жены не хватало двух пальцев.

Бедная. Ужас. Что же дальше?

— Макай!

— Что? — не понял я.

— Палец!

Ох, как мне все это не нравилось! Но я сделал, как меня попросили, — из вежливости. Я макнул в плавленые шоколадные пальцы Альпенгольдовой свой собственный палец. Мизинчик.

— Указательный! Указательный макай! — со знанием дела советовал Альпенгольдов. — Так вкуснее! Теперь облизывай, пока не остыл!

После носа и пальцев мне предложили десерт. Я должен был самостоятельно выбрать какую-нибудь часть тела Альпенгольдовых и съесть ее.

— Голову бери, голову! — воодушевленно кричал Альпенгольдов, потрясая шоколадными кулаками. — Не пожалеешь!

Но я ограничился его ухом. Внутри оно оказалось вафельным (я завернул его в салфетку и сунул в карман).

— На мне дом и хомяк, — сказал я, вставая из-за стола. — До свидания.

— Ой! — сказала Альпенгольдова. — А у нас тоже теперь есть хомяк!

— А? — я подумал, что ослышался.

— Да! Сегодня вечером прибежал, от соседей, наверное. Я его в трехлитровую банку посадила. В зале, на подоконнике. Он подорожника поел и уснул.

1714487684_66310184f12f7.webp

Я не верил своим ушам! Подорожник! Любимая еда Фомы Фомича! Неужели? Ну наконец-то!

Я рванул из кухни — по коридорчику, мимо совмещенного санузла, перепрыгнул через какой-то пуфик, запнулся о велик и чуть-чуть не упал, стукнулся головой об вешалку…

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.