Библиотека

Про Бабаку Косточкину-2 стр. 47

Размер шрифта
-
+
Тема

и Мубара —

Все! Загадывай! Пора!

1714487704_6631019828700.webp

— Желаю, — крикнул я во все горло, — чтобы Мерзавчики стали обратно Принцами!

Я ужасно хотел стать снова розовым. Ужасно. Но ведь Принцам там, в морковном бассейне, было еще ужаснее, а желание было одно.

И только я так крикнул, все вокруг поплыло, закружилось и меня вместе с треногом подхватило волной и куда-то понесло.

Последнее, что я увидел, были мои Песочники.

Обмякшие, они валялись на полу и с гордостью мне улыбались.

И эта гордость, кажется, была за меня.

1714487704_6631019864771.webp

Глава 25

Квартира № 27 (моя)

1714487704_6631019890c88.webp

Несло меня долго. Наверное, целую вечность, хотя я затрудняюсь сказать наверняка.

Возможно, меня несло всего какую-то долю секунды. Но за эту долю — тут Песочники оказались правы — я успел о многом подумать.

Я думал, например, о том, какая красивая у меня мама и как сильно я ее люблю. Не за то, что она такая красивая, конечно. А за то, что… За то, что…

Да просто за то, что она мама моя. И даже теперь, спустя триста лет, она останется моей мамой, и мы еще с ней увидимся.

Может быть, не в Так и, может быть, не в Иначе, а в каком-нибудь другом месте. Но все равно я уверен, что мы с ней увидимся.

И тогда мы пойдем с ней гулять. Мы будем долго гулять по нашей аллее на проспекте Ленина и разговаривать.

Или нет. Лучше мы сядем пить чай. Точно!

На кухне! Все вместе!

Мама заварит не очень крепкий чай, как любим я и папа, застелет наш круглый стол белой скатертью, поставит вазочку с вареньем (которое она сама покупала), а еще — тарелку с пирожными картошка (или что-нибудь подобное, но только обязательно очень вкусное), и мы позовем папу.

И он, конечно, сразу прибежит, хлопнет в ладоши и скажет:

— Ну что? По чайку сбацаем?

1714487704_66310198ba285.webp

И на это его «сбацаем» из комнаты придет Аделаида в песочниках и скажет что-нибудь, типа:

— Сладкое детям до года есть вредно!

Дайте мне лучше протертый суп с фрикадельками!

Но потом она все равно сядет с нами и станет есть сладкое — варенье, картошку — вместе со всеми. А Бабака (да, она тоже будет здесь)… А Бабака станет подливать нам в чашки горячий чай и рассказывать смешные истории про японскую контрразведку.

И мы все будем смеяться и держаться за руки, потому что мы всегда так делаем, когда сидим за нашим круглым столом. И пусть со стороны это покажется «ужасно мило», а нам плевать, и мы все равно будем делать, как захотим. Ведь мы же семья, и даже когда мы ссоримся или уезжаем в отпуск не всей семьей, то мы все равно — семья. Даже когда между нами триста лет, все равно!

Все равно!

Все равно!

— Все равно он опоздает, вот увидите! — я услышал папин голос.

Я так обрадовался!

Господи, как же я обрадовался!

1714487704_66310198e33a6.webp

Но это был не папин голос. Точнее, это был папин голос, но не моего папы. Это был голос папы Кирпичева.

Сам папа Кирпичев, живой и невредимый, стоял в каких-то рыжих кустиках в окружении своего живого и невредимого семейства — матери и дочери Кирпичевых

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.