Библиотека

Про Бабаку Косточкину-2 стр. 49

Размер шрифта
-
+
Тема

не Альпенгольдов, а Пампасов — тоже в смокинге и с деревянным ружьем наперевес. Руки, ноги и голова у него были теперь на месте.

— Я, ты знаешь, бросил охоту, — доверительно затараторил Григорий Христофорович, хватая меня за руки (тут я заметил, что у него на запястье поверх старой татуировки «Всем покажу!» было написано «Все в лес!»). — Я сейчас все больше по грибы и по ягоды хожу. В Черницкий район езжу на маршрутке, за кладбищем — сразу налево. Ох, и богатые там места, доложу я тебе!

— Да что вы своими грибами ребенку голову морочите! — вклинился в наш разговор какой-то румяный и пышущий здоровьем хряк. — Ему в консерваторию, между прочим, надо поступать, на хоровое отделение! У него, между прочим, талант!

— Хавроний? — удивился я.

В последний раз, когда я его видел (он же был и первый), Хавроний был жареный, с печеным яблоком во рту.

— Я самый! — на Хаврония было любо-дорого посмотреть. — Смотался на недельку в отпуск, отдохнул, искупнулся — теперь как новенький!

— Понятно.

— Ты вот что, послезавтра мне позвони. У меня местечко в ансамбле освободилось. Я попридержу его для тебя. Заметано? — он подмигнул мне бесцветным глазом.

— Заметано, — пообещал я, вырываясь из его объятий и ввинчиваясь в толпу.

— Костя! Как хорошо, что я тебя наконец нашла!

Опять двадцать пять! Ну, кто там еще?

— Это МЫ его нашли, а не ВЫ, дорогая Маман!

1714487705_66310199725b0.webp

Передо мной посреди рыжих кустов стояли Маман и башенка из мальчиков. Точно такая же, как в двадцатой квартире, с той разницей, что теперь их было не семеро, а девять. Двое новорожденных сидели у башенки на макушке и улыбались мне беззубыми ртами:

— Па-па! Па-па!

Я поспешил ретироваться. Но многодетная мать бросилась за мной. Ей явно чего-то от меня было надо. Уж не самого ли меня? — ужаснулся я, скрываясь за дверьми туалета для мальчиков.

Странно, раньше в нашей квартире был совмещенный санузел.

В туалете было пусто и пахло лавандовым освежителем воздуха. Я облегченно вздохнул, открывая кран и подставляя руки под теплую воду. Мои синие руки, мои синие…

— Не переживай так, Костя, — услышал я и вздрогнул.

Я почему-то решил, что в туалете никого, кроме меня, больше не было.

Я огляделся — точно: никого больше не было.

— Ты в зеркало посмотри.

1714487705_663101999e7fa.webp

Я посмотрел. В зеркале был Фома Фомич.

— Нет-нет, я Зазеркальский, — сконфузился Зазеркальский в зеркале.

— А-а-а… — я не стал скрывать разочарования.

— У тебя все нормально?

— Да, вроде бы… — мне не хотелось вдаваться в подробности с отражением Фомы Фомича.

— Ну, я тогда пошел? А то извиняющимся тоном сказал Зазеркальский.

— Стой! Раз ты здесь, знач и Фома Фомич тоже?

— Был. По маленькой нужде. Но сейчас он ушел к гостям. Ты извини, мне тоже туда надо. Не обижайся, ладно?

— Ну, о чем ты, — ответил я, закручивая кран.

Выходит, Фома все-таки здесь!

Выходит, что я его все-таки нашел?

Нашел, да не совсем!

Я бросился к выходу, за Зазеркальским, но дорогу мне преградили Головорезы Зайцевы.

1714487705_66310199c91b9.webp

Я это сразу понял — по запаху, хотя так бы их не узнал.

Головорезы выглядели… гм-гм… как бы это точнее выразиться? Совсем не по-головорезовски. Напомаженные усики, набриолиненные проборчики, наутюженные костюмы. Не Головорезы, а картинка!

— Вы

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.