Библиотека

Про Бабаку Косточкину-2 стр. 48

Размер шрифта
-
+
Тема

(причем не в виде пижам, а в своем естественном, натуральном виде). Он стоял посреди моей (!) комнаты в черном смокинге и в бакенбардах.

«Когда он их успел отрастить? — подумал я. — И что это за кустики кругом?»

В руке папа Кирпичев держал бокал с шампанским. Это в одной. А в другой — какое-то колесо. По-моему, это даже было то самое…

Но это было еще не самое удивительное.

Когда я огляделся, то понял, что это была не моя комната.

С одной стороны, конечно, она была моя, а с другой — совершенно не моя, а чужая. По ней, увеличенной раз, наверное, в 20–21, разгуливали совершенно чужие и посторонние мне люди.

Все они были в черных смокингах и в бальных платьях, и все как один с бокальчиками в руках.

Да, неплохо они тут без меня устроились!

Эти уважаемые дамы и господа (не знаю даже, как их по-другому назвать) фланировали туда-сюда по моей комнате (За триста лет в ней произошли колоссальные перемены. Кто-то настелил на пол дворцовый, не побоюсь этого слова, паркет, развесил по стенам парадные портреты, а к потолку приделал люстру на тысячу свечей.) Так вот, фланировали они по моей комнате, попивали шампанское и негромко переговаривались. Все это происходило на фоне нежной фортепианной музыки и шелеста дамских вееров.

А за роялем, между прочим, сидел не кто иной, как мерзавец Котович.

1714487705_663101991d95b.webp

Он играл в четыре руки с каким-то громилой в фиалковом фраке.

Я подошел к ним поближе.

— A-а! Костя! — обрадовался мне Котович. — Знакомься, Костя, это мой коллега по цеху и сердечный друг Собакевич. Гениальный, конгениальный пианист! Очень, очень рекомендую!

Я был немного удивлен такой перемене в их отношениях.

Собакевич между тем мне мило улыбнулся (у него оказались желтые собачьи клыки, а у Котовича — усы, как у кошки), и они заиграли дальше. Я хотел спросить у Котовича про синий чай и зачем он так

со мной поступил, но тут меня кто-то стукнул по плечу.

Во все стороны полетели перья.

— Костя! Как же я рад тебя видеть, старина!

— Господин Гусь? Вы?! Но…

— Да, Костя, да! Они выросли! — Гусь, весь в пуху и перьях, просто светился от счастья. — Теперь я даже не знаю, куда их девать. Каждый день набиваю подушки, перьевики шью — открыл небольшой комбинат — а они все лезут и лезут! — Гусь счастливо рассмеялся. — Представляешь, лезут и лезут!

— Вам перья очень к лицу, — я был искренне рад за птицу.

— Спасибо! Спасибо тебе, сынок!

— А мне-то за что? — удивился я.

— Ба! Костя! Сколько лет, сколько зим! Передо мной стояли молодожены Альпенгольдовы и ласково держались за руки. Оба были, в отличие от меня, розовые. Натурального телесного цвета.

— Ну, как ты? Еще не забыл наши пальцы? — подмигнул мне Альпенгольдов. — Фондюшница-то у нас сломалась, так мы барбекюшницу прикупили! Шашлычки, сосиски-гриль жарим — объедение! Ты заглядывай к нам почаще!

— Непременно, — пообещал я, ныряя от них в толпу.

1714487705_6631019949dc3.webp

Мне показалось, что у жены Альпенгольдова опять не хватает двух пальцев. Бр-р-р-р!

— Куда же ты, Костя!

А пирожка? Отведай моего пирожка! — кто-то сунул мне в рот кусок пирога с грибами.

Или с ягодами — я проглотил, не распробовав.

Это был уже

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.