Про Бабаку Косточкину-2 стр. 9
сначала спросить. Видите, господин Гусь, он против.
— За или против — какая разница?
В конце концов, если кто-то за, значит, кто-то обязательно против. И с точностью до наоборот: если кто-нибудь против, значит, кто-нибудь обязательно за.
— Простите, но я не понимаю, о чем идет речь, — сказал я, пытаясь встать.
— Какие глупости! — сказала Принцесса. — Речь ни о чем не идет. Ее Величество Русская Речь ездит в карете.
— Вы не могли бы меня отвязать? — попросил я, шевеля пальцами.
Пока я был без сознания, кто-то пригвоздил меня к полу. Я с ног до головы был опутан какими-то веревочками, намертво прибитыми к плинтусу.
Я вспомнил про Гулливера и похолодел.
— Еще рано, — сказала Принцесса малюсеньким ртом. — Под воздействием синевы вы будете делать глупости.
— А она долго еще будет действовать, хи-хи? — ни с того, ни с сего я хихикнул.
— Кувырнадцать часов примерно, — сказал Гусь. — С вами сейчас Хихитун будет делаться, я лучше пойду.
И он ушел.
— Даже не попрощался, — расстроилась Принцесса.
— Какой Хихитун? — я опять хихикнул.
Принцесса посмотрела на меня с жалостью и сказала:
— Я пойду к придворным, — и тоже ушла.
Я огляделся по сторонам. Дворец у Принцессы был сделан из моркови. Из одной большой морковины — он был из нее выдолблен. Мебель, телевизор и
все остальное тоже были морковные, а в бассейне, в котором плавали какие-то мерзавчики с серьезными мордами, был налит морковный сок.
Все это меня ужасно смешило. Меня уже просто раздирало от смеха. Особенно при взгляде на Мерзавчиков, которые плавали шеренгами и заунывно пели на непонятном языке:
Мы, зямрики насяпные,
Исхряпаны в гуде.
Смешливо ляпотяпаем
Петерь на бурунде.
Петерь-Петерь, Петерь-Петерь,
Петерь на бурунде.
Петерь-Петерь, Петерь-Петерь,
Петерь на бурунде.
Хмуряясь, шлёпохлопаем
Мы сепенку в басе
И нурить ёчень хопаем,
Выхряпие восе.
Выхря-Выхря, Выхря-Выхря,
Выхряпие восе.
Выхря-Выхря, Выхря-Выхря,
Выхряпие восе.
Я хотел засмеяться своим особенным, приятным смехом, но из меня вырывалось сплошное девчачье хихиканье:
— Хи-хи-хи-хи-хи-хи!
Это было не мое хихиканье — я его не мог даже контролировать, и Оно об этом знало.
— Что значит — Оно? — спросил голос у меня внутри. — Я мужского рода. Я уважаемый Хихитун, а не какое-то, извините, хихиканье!
Ко всему прочему Оно еще и читало мои мысли!
— Между прочим, ничего смешного тут нет! — сказал Хихитун. — У людей, между прочим, трагедия. На вот, послушай, — неожиданно из моего левого уха вылез слуховой рожок.
Я вытянул шею как можно ближе к бассейну (на каких-нибудь сорок сантиметров) и стал слушать во весь рожок:
Мы принцы, мы наследники,
Искривлены в Дуге.
Теперь ведем полемики
На странном языке.
В бассейне опечаленно
Мы песенку поем,
Вернуть хотим отчаянно
Обличие свое.
— Хи-хи-хи-хи-хи! — захихикал я, корчась на полу.
Песенка Мерзавчиков отнюдь не показалась мне трагической, а совсем наоборот, что было удивительно. Вообще-то я впечатлительный мальчик.
Веревочки врезались мне в бока и щекотали под мышками.
— Эй ты, Хихитун! — громко позвал я, выдергивая из уха рожок. — Вылезай из меня, хи-хи, наружу! — мне ужасно хотелось поваляться по полу, но веревки этого не позволяли.
А еще меня так и подмывало сделать какую-нибудь гадость — плюнуть в бассейн или крикнуть несчастным Мерзавчикам, чтобы они замолкли в тряпочку! В принципе мальчик я вежливый,