Про Бабаку Косточкину-2 стр. 7
5
Квартира № 23. Синева
В двадцать третьей квартире, сколько себя помню, жили супруги Гусевы. Но теперь я уже не был так в этом уверен. Я посмотрел на часы с Микки-Маусом: 20:21. Как странно. Я нажал на кнопку звонка.
Дверь открылась почти сразу — сама.
Вернее, это мне так сначала показалось.
— Здравствуйте, вы ко мне? — раздался голос с пола.
На пороге стоял небольшого роста гусь в чепчике и вязаной кофте. Меня сразу поразили его печальные глаза.
— Так вы ко мне? — в голосе Гуся звучал не вопрос — надежда.
— Я — да, — сказал я и улыбнулся как можно веселее.
— Правда?!
Мне захотелось как-то подбодрить этого Гуся, и я сказал:
— Да! — и вошел в квартиру.
— Вы понимаете, — говорил Гусь, стоя на детском табурете и работая вязальными спицами, — я — гусь.
— Понимаю, — кивал я.
— Я рожден гусем. Быть гусем я сотворен Природой. Я высижен гусыней, моей покойной матушкой, и вылуплен из гусиного яйца.
Я обучен плавать, нырять и летать ровным клином. Быть гусем — мой долг, как гражданина и гуся. Быть гусем — мое право и обязанность, если хотите, перед обществом. Вы меня понимаете, о Мальчик?
Мне было не по себе, что за один вечер меня уже в третий раз называют «о Мальчиком», но я стерпел.
— Да, — сказал я.
— Вот только представьте! — воскликнул Гусь, взмахнув вязальными спицами. — Вы гусь! Вы гнездитесь у водоема, едите червей, или что там едят гуси — я уже не помню, живете с мыслью, что вас зафаршируют яблоками и подадут к рождественскому столу, а вашим пухом набьют подушку, и вместе с тем…
— И вместе с тем?
— И вместе с тем перьев на вас нет.
— Перьев на мне нет?
— Ну, разумеется, на вас, о Мальчик, перьев нет. В данном случае я говорю о себе. Ведь на мне совершенно нет перьев!
Я был удивлен.
— Вы приглядитесь, приглядитесь.
Я пригляделся к Гусю внимательней. На нем была вязаная кофта с высоким воротом и тапочки на босу лапу. Я глянул в зеркальное трюмо, стоявшее у Гуся за спиной. В нем отражалась гусиная попа. Она была совершенно голой.
— Ну? Что вы видите?
— М-м-м-м…
— Вот и я о том же! — Гусь сокрушенно покачал головой. — А вы говорите, что вязание — это не мужское занятие…
— Я так не говорил.
— Но подумали! А что мне еще остается?
Я вынужден жить здесь, в этой двадцать третьей квартире, в этой панельной коробке, среди этих соседей! А ведь некоторые из них даже не вегетарианцы!!
— Плюс коты.
— Плюс коты! Вот видите, вы сами все прекрасно понимаете! — на Гуся было жалко смотреть. — Ведь по большому счету для жильцов нашего дома я — еда. Обыкновенная снедь! Меня даже ощипывать не надо — только кофту снять. Эх, да что тут говорить… — Гусь вынул из нагрудного кармашка платочек и тихо высморкался.
— Но, наверное, можно что-то предпринять? — спросил я и почувствовал легкое головокружение.
— Предпринять? — Гусь горько усмехнулся. — Можно.
— Но что?
— Я мог бы улететь в жаркие страны и…
— И?!
— …и там, после операции по пересадке перьев, поселиться инкогнито, но…
— Но?!!
— Это невозможно.
— Операция очень дорогая? — догадался я и услышал в ушах барабанную дробь.
— Дело не