Проклятие Шалиона стр. 165
руку к разрывавшемуся от боли животу. Над головой его кружились птицы. Сквозь неумолчное безумное карканье воронов едва слышались человеческие крики.
Грум из зверинца, шатаясь, кружил по двору возле входа, плача и крича; по лицу его текла кровь. Двое гвардейцев Тейдеса в баосийской форме стояли около двери зверинца с мечами наголо, удерживая трех гвардейцев Зангра, которые нерешительно топтались перед ними, также обнажив клинки, но не отваживаясь вступить в схватку. Вороны выказывали отвагу, граничившую с отчаянием. Они неуклюже пытались царапать и бить клювами баосийцев. Баосийцы, отбиваясь, проклинали их. Две кучки черных перьев лежали на камнях – одна неподвижная, другая еще вздрагивала.
Кэсерил бросился к дверям, рыча:
– Что тут, во имя Бастарда, происходит?! Как вы осмелились поднять руку на священных птиц?
Один из гвардейцев направил на него меч.
– Назад, лорд Кэсерил! Вам нельзя входить! У нас приказ принца!
Губы Кэсерила побелели от ярости, он оттолкнул меч замотанной в плащ рукой и вырвал его у баосийца.
– Отдай сюда, дурак! – Он бросил меч на камни возле гвардейцев Зангра и Палли, побледневшего от ужаса при виде того, как его безоружный друг бросился на клинок. Меч с лязгом упал, и Фойкс наступил на него ногой и прижал своим внушительным весом, хмуро оглядываясь по сторонам. Кэсерил повернулся ко второму баосийцу, опустившему меч. Тот, пятясь, быстро прокричал:
– Кастиллар, мы делаем это, чтобы защитить жизнь рея Орико!
– Делаете что? Орико там? О чем это вы?
Кошачий рык, донесшийся изнутри и перешедший в вой и стон, заставил Кэсерила развернуться. Он предоставил растерянных баосийцев гвардейцам Зангра, приободрившимся и почувствовавшим силу, и бросился в темный коридор зверинца.
Старый немой грум стоял, согнувшись, на коленях, из его рта вырывались путающие, похожие на вой звуки. Он прижимал к лицу руки без больших пальцев, из-под них тонкой струйкой текла кровь. На звук шагов Кэсерила он поднял голову; испачканный кровью его рот скривился, и он снова застонал. Бегом миновав клетки с медведями, Кэсерил заметил две неподвижные туши с торчавшими из мокрого от крови меха стрелами. Дверь клетки с веллами была распахнута, животные лежали на желтой соломе, глядя в пространство широко раскрытыми застывшими глазами. У них были перерезаны горла.
В конце коридора он увидел принца Тейдеса, который поднимался на ноги над распростертым телом пятнистой кошки. Принц оттолкнулся от земли окровавленным мечом и оперся на него, тяжело дыша. Он дико и возбужденно озирался. Тень нависала над ним, как полуночная грозовая туча. Увидев Кэсерила, он свирепо оскалился.
– Ха! – выкрикнул он.
Капитан баосийцев выглянул из птичника, заметив приближение Кэсерила. В руке его еще была зажата маленькая пестрая птичка со свернутой шейкой. Кучки разноцветных перьев – мертвые и умирающие птицы всех размеров – усеивали пол клетки; некоторые еще беспомощно трепыхались.
– Остановитесь, кастиллар… – начал капитан.
Но слова застыли у него на устах, когда Кэсерил схватил его за тунику и сильным рывком швырнул на пол, под ноги бежавшего позади Палли. Тот бормотал на ходу:
– Бастард плачет. Бастард плачет…
Палли всегда бормотал эти слова в бою, когда меч его без устали поднимался и опускался на вражеские головы, а дыхания на крик уже не хватало. Кэсерил отлично помнил это по Готоргету.
– Взять его, – бросил Кэсерил через