Проклятие Шалиона стр. 175
Это интереснейший теологический вопрос, знаете ли. Попытки практиковать смертельную магию – это преступление, покушение, тайный заговор. Успешно исполненный ритуал смертельной магии – это уже не смертельная магия как таковая, это чудо справедливости, правосудия, и не может быть преступлением, потому что рука бога уносит жертву – жертв, я имею в виду, – не пошлет же в таком случае рей своих офицеров, чтобы арестовать Бастарда, не так ли?
– Вы думаете, нынешний канцлер Шалиона согласится с подобной точкой зрения?
– О нет… Именно поэтому Умегат и посоветовал храму не разглашать сведения об этом… столь щекотливом случае. – Менденаль снова забеспокоился и почесал щеку. – Дело даже не в том, что просивший о подобном правосудии смог остаться в живых… да, в теории все выглядит значительно проще. Две магии. Я никогда не думал о возможности двух чудес одновременно. Беспрецедентно. Леди Весны должна бесконечно любить вас.
– Как погонщик любит мула, несущего его груз, – горько сказал Кэсерил, – и настегивает его, чтобы шагал побыстрее.
Настоятель посмотрел на Кэсерила с легким испугом и недоумением; служительница Клара понимающе скривила губы. «Умегат хмыкнул бы», – подумал Кэсерил. Он начал понимать, почему рокнарскому святому нравилось беседовать с ним. Только святые могли так шутить насчет богов, потому что они знали – богам все равно, шутка это или вопль отчаяния.
– Да, но Умегат считал, что леди сохранила вам жизнь с какой-то необычайной целью. Вы… вы не догадываетесь, с какой?
– Настоятель, я ничего не знаю об этом. – Голос Кэсерила дрогнул. – И я…
– Да? – подбодрил Менденаль.
«Если я скажу это вслух, то рассыплюсь в прах, не сходя с места».
Кэсерил облизнул губы, проглотил комок в горле. Когда ему удалось наконец выдавить из себя какие-то звуки, они оказались хриплым шепотом.
– Я очень боюсь.
– Ох, – после долгой паузы пробормотал настоятель, – да… я… понимаю, что это может… Ох, только бы Умегат пришел в себя!
Акушерка Матери смущенно откашлялась.
– Милорд ди Кэсерил?
– Да, служительница Клара?
– Мне кажется, у меня для вас сообщение.
– Что?
– Великая Мать прошлой ночью явилась мне во сне. Я была не совсем уверена, так как во сне часто вижу отражения своих дневных дел и мыслей, а о ней я думаю постоянно. Я собиралась сегодня посоветоваться с Умегатом… Она сказала мне… она сказала… – Клара вздохнула и продолжила уже спокойнее: – «Передай верному посланцу моей Дочери, чтобы он больше всего остерегался отчаяния».
– Да? И что?..
Проклятие! Боги будут теперь посылать ему сообщения через сны других людей? Он предпочел бы что-нибудь менее загадочное. И более практичное.
– Это все.
– Вы уверены? – спросил Менденаль.
– Ну… может, она сказала, верному пажу ее Дочери. Или коменданту крепости. Или капитану. Или всем четырем сразу… я не очень-то хорошо помню.
– Если это так, то кем могут быть эти оставшиеся трое? – озадаченно поинтересовался настоятель.
Воспоминание о словах провинкары, сказанные ему в Валенде, прожгло Кэсерила холодом до самых внутренностей, терзаемых болью.
– Это… я, настоятель. Это я. – Он поклонился Кларе и сказал, с трудом шевеля занемевшими вдруг губами: – Спасибо, Клара. Помолитесь за меня вашей леди.
Она ответила молчаливой понимающей улыбкой и легким кивком.
Оставив служительницу Матери ухаживать за Умегатом, старший настоятель Кардегосса извинился и собрался идти к рею Орико. Он смущенно пригласил Кэсерила