Проклятие Шалиона стр. 215
как джентльмен в удобном кресле перед камином.
– События могут быть ужасными и неизбежными. Люди же всегда могут сделать выбор – если нет, как бы они все это выносили?
– Да, но… я не знал этого до тех пор, пока не столкнулся сам. Я начал верить в возможность остаться в живых. И я имею в виду не только мое тело.
Кэсерил кисло улыбнулся.
– Я был тогда почти мертв.
Бергон снова покачал головой и на ходу пнул ногой серебристый песок. Заходящее солнце высветило лисью рыжину в его темных дартаканских волосах.
Покойная мать Бергона считалась в Шалионе суровой решительной женщиной, пытавшейся использовать борьбу между
своим мужем и наследником в интересах сына. Но Бергон, похоже, очень любил ее и помнил; ребенком он пережил с ней две осады, когда они были отрезаны от армии отца во время непрекращающейся войны с его сводным братом. Он был очень привязан к этой умной женщине с твердым характером и с правом голоса на мужских советах. Когда они с Кэсерилом делили весло на галере, он часто говорил о своей покойной матери, желая приободриться, хотя и не называл ее имени. Не о своем живом отце. Зрелый разум и самообладание Бергона, выказанные им на галере, не были целиком и полностью наследием Лиса, решил Кэсерил.
Улыбка Кэсерила стала шире.
– Ну так позволь рассказать тебе, – начал он, – все о принцессе Исель ди Шалион…
Бергон ловил каждое слово Кэсерила, когда тот принялся описывать Исель – ее вьющиеся янтарные волосы, блестящие серые глаза, пухлые улыбчивые губы, ее мастерство наездницы и образованность. Ее хладнокровие и крепкие нервы, умение быстро и собранно действовать в момент опасности. В общем, продать Исель Бергону было столь же трудно, как продать еду умирающему от голода, воду – изнывающему от жажды, одежду – голому в снежную бурю; а ведь он еще даже не упомянул, что принцесса унаследует трон Шалиона! Юноша был уже наполовину влюблен. Лис представлял собой большую угрозу – он бы заподозрил подвох. У Кэсерила не было намерений сообщать рею об этом подвохе. Бергон – другое дело.
«Ему – только правду».
– Есть кое-что, что заставило Исель поторопиться со своей просьбой, – продолжил Кэсерил, когда они добрались до конца пляжа и повернули обратно. – Это величайший секрет, и она просит тебя, как ее будущего мужа, сохранить его в тайне. Это только для твоих ушей. – Он набрал в грудь морского воздуха и собрал всю свою решительность. – Все началось с войны между Фонсой Мудрым и Золотым Генералом…
Они еще дважды прошли по песку туда и обратно, ступая по своим собственным следам, прежде чем Кэсерил закончил рассказ. Солнце превратилось в красный шар и уже почти касалось плоского морского горизонта, а бившиеся о берег волны потемнели и все дальше накатывались на берег. Кэсерил был откровенен с Бергоном, так же как с Истой, и ничего не утаил, кроме разве что исповеди несчастной рейны. Рассказал он также и о Дондо, обитавшем ныне у него в животе. Лицо принца, красноватое от закатного солнца, было задумчивым.
– Лорд Кэсерил, если бы мне рассказал это кто-нибудь другой, я бы не поверил. Я бы решил, что этот человек безумен.
– Безумие могло бы быть вполне естественным следствием подобных